* * *

—Теперь это проблемы Департамента, — произнес Восьмерка.

— Да, — согласился я.

— Пусть они это дерьмо разгребают.

— Верно.

— Нечего восьмеркам совать нос не в свое дело. Целее будем.

— Согласен.

— К тому же, мы нужны Департаменту. Самое время перестать творить всякие глупости, гоняться за химерами, убивать всех подряд. Теперь можно зажить спокойной жизнью.

— Больше никаких глупостей, — согласился я с глюком.

Я сам не заметил, как отдал команду. Моя рука, закованная в черную броню, перехватила шокер во время замаха. По телу пробежала легкая дрожь. Солдат не успел обернуться, потому что моя ладонь легла ему на затылок, запрокидывая голову.

Хрустнули пластины защиты, лопнуло стекло забрала. Я разглядел ужас в его глазах, проглядывающих сквозь осколки шлема под моими пальцами.

— Больше никаких глупостей, — повторил я, засовывая дубинку ему в глотку.

— Химера! — завопил его напарник.

Дубинка во что-то упиралась, но я медленно и уверенно проталкивал ее в глотку парня. Его тело дрыгалось в конвульсиях от расходящихся электрических волн.

— Никакого служения цепным псом для всяких уродин.

Я отпускаю бьющееся в припадке тело, позволив тому мешком осесть на пол. Хватаю ствол направленной на меня винтовки. Металл гнется и ломается под моими пальцами, словно сделан из пластилина.

Легонько толкаю солдата, отчего он впечатывается в стену. Из динамика слышится хрип, иногда прерываемый стонами боли.

— Больше никаких плясок под чужую дудку, — шепчу я сам себе, подхватывая с пола катану.

— Нападение на солдат, — верещит третий из коридора. — Подкрепление на…

Лезвие пробивает его броню насквозь, заставляя залиться булькающим хрипом. Тяжело просить о помощи, когда у тебя в горле застревает кусок стали. Впрочем, один раз он успел выстрелить, отчего сбоку начало жечь.

— Больше никаких хозяев, приказов и прочего дерьма, — говорю я солдату, застрявшему в стене.

Удар ноги — и тело отправляется в свободный полет вместе с куском стены. Я подхожу к пролому и оглядываю собравшуюся толпу. Голографические ленты, полиция, белые доспехи инквизиции.

Вижу внизу знакомое лицо человека, что стоит рядом с телом, замотанным в обгоревшее тряпье. Из-под капюшона торчит копна ярко-красных волос. По спине расползается черное пятно.

Дура. Почти два дня в восьмом секторе — это рекорд. Могла бы и научиться чему-нибудь. Но ты молодец, писклявая. Ушла, так и не позволив этому сектору себя запятнать. Я дам тебе то же обещание, что дал Йулл.

Наклонившись, подобрал сердце Черного Дьявола и бросил его в пролом. Кусок мяса приземлился прямо у ног ублюдка, забрызгав кровью полы его белоснежного плаща. Он посмотрел на меня, улыбаясь.