Внезапно он вышел из нее, заставив остро ощутить собственное тело, а потом резко вошел снова без следа былой нежности. Морана сделала резкий вдох и сжала руки в кулаки, когда удовольствие пронзило ее до кончиков пальцев ног, которые дрожали от попыток удержать ее.

– Вытворишь нечто подобное еще раз, и я, на хрен, выстрелю тебе прямо в сердце.

От звука его гортанного голоса по ее спине пробежала дрожь, а внутренние мышцы сжались вокруг него.

– Я решаю, когда ты умрешь.

Морана издала смешок, но он застрял в горле.

– Ты сумасшедший.

Не останавливаясь, он принялся жестко вонзаться в нее бедрами, вращая ими с каждым толчком, и она прикусила губу, чтобы сдержать стоны. На лбу выступила испарина, грудь часто вздымалась, а волосы мокрыми спутанными прядями спадали по спине, когда Морана запрокинула голову.

– Нет. Я конченый псих.

Она двигалась ему навстречу, мышцами сжимая его в ответ на восхитительное трение, когда головка члена стала снова и снова задевать чувствительное местечко внутри. Его бедра двигались без устали, не нарушая ритма, и Морана приоткрыла рот, ощущая, как глубоко внутри разливается тепло. Оно, словно змея, сворачивалось все туже и туже вокруг своей добычи, со свирепой силой выжимая из нее саму жизнь, готовясь вонзить свои клыки в божественном экстазе.

Морана дрожала всем телом, губы опухли от того, что она прикусывала их, пытаясь сдержать стоны.

В прошлый раз, когда он заставил ее кончить, то зажал ей рот рукой, заглушая звуки, которые она издавала, и каким-то замысловатым образом давая ей свободу выпустить все эти звуки внутри, зная, что они никогда не будут услышаны.

Но в этот раз его рука не заглушала ее ответные стоны, и, как Морана ни старалась, они вырывались из ее горла, когда он входил и выходил из нее снова, и снова, и снова. Ноги дрожали, руки болели, но она продолжала двигать бедрами ему навстречу. Пыталась заглушить стоны, но не смогла.

Внезапно Морана почувствовала, как он согнул колени, меняя угол проникновения. Низкий рык вырвался из его горла, когда он вошел в нее с такой силой, что Морана приоткрыла рот с громким стоном, и весь разум, весь контроль над собственным телом оказался утрачен, а перед глазами потемнело. Дрожь в ней усилилась, как и его движения, которые стали агрессивными, пылкими, но он был отстранен от ее тела, не прикасаясь к ней нигде, кроме места их слияния.

Морана хотела прижаться спиной к его крепкой груди, опереться на него, потому что ее собственное тело обессилело и не могло устоять. Хотела, чтобы он обхватил ладонями ее грудь и уткнулся лицом ей в шею. Она желала, чтобы он кусал, целовал, шептал ей на ухо пошлости, пока пронзал своим членом.