Они сидели в полной темноте, заключив своего рода молчаливое перемирие, которое, как она точно знала, прекратится с первыми лучами солнца. Молчаливое перемирие, существование которого они никогда не признают при свете дня, темный, тайный миг возле стеклянной стены, который она запомнит, но никогда не упомянет о нем вслух.
Морана всегда будет помнить его, потому что в это мгновение в ней что-то изменилось. Изменилось кардинально, потому как ее враг, человек, который ненавидел ее сильнее всего на свете, сделал то, чего не делал еще никто.
В это мгновение мужчина, заявивший права на ее смерть, позволил ей краешком глаза увидеть жизнь, сделав то, чего сам, вероятно, даже не осознавал.
В это мгновение враг совершил то, что никто и никогда даже не пытался сделать ради нее.
Он заставил ее почувствовать себя чуть менее одинокой.
Это мгновение закончится, как только взойдет солнце.
Но пока оно длилось, в Моране произошла непостижимая для нее самой перемена, даже несмотря на испытываемую к нему ненависть.
Глава 9 Тупик
Морану тяготила собственная нерешительность во всем, что касалось ее чувств.
Отец больше не звонил.
Ни разу.
Она не понимала, почему ее это беспокоило, но по какой-то непонятной причине не могла избавиться от ощущения, будто что-то должно произойти. Нечто такое, что ей совсем не понравится. Ей в любом случае не понравится, если в деле окажется замешан ее отец.
Сделав глубокий вдох и отложив мысли для дальнейших размышлений, Морана открыла дверь гостевой спальни и вышла в пентхаус.
Будь она обычной девушкой, живущей в любом другом мире, после вчерашней ночи не знала бы, чего ожидать. Но в ее повседневной жизни не было ничего обычного, а потому она точно знала, чего ей стоит ожидать.
Морана вышла из гостевой спальни, зная, что осталась в квартире одна. Тристан Кейн ушел на рассвете несколько часов назад, и Морана сразу же удалилась в спальню, где провела остаток ночи.
Они не обмолвились больше ни словом после того первого разговора, но, шагая на кухню, Морана понимала: какое бы безмолвное перемирие ни установилось между ними под теми хрупкими каплями, оно исчезло вместе с дождем. В небе ярко светило солнце, пронзая лучами стеклянную стену и озаряя всю комнату. Каждый темный уголок пространства был освещен огненным светом, а кондиционер спасал от жары. Перед глазами предстал тот же великолепный вид; солнечный свет отражался от поверхности воды с одной стороны и поднимался над крышами зданий с другой.
Забравшись на высокий табурет, на котором сидела вчера вечером, Морана подумала сварить себе кофе, но быстро отказалась от этой затеи. Перемирие окончено. Однажды ей уже подсыпали наркотики. Ей хватало ума не допустить этого снова.