Любопытный выбор слов.

– Почему? – спросила Морана, не сдержавшись.

Амара посмотрела на нее с болью в темных глазах, в которых таилась тяжелая ноша, хотя на губах застыла ухмылка.

– Некоторые вопросы лучше оставлять без ответа, Морана. Мой дом там. Моя мама до сих пор живет в поместье Марони. Мои корни, всё, кем я являюсь, и всё, что люблю, – всё там. Но мне запрещено там оставаться.

Морана захлопала глазами, ощущая, как болит сердце за эту женщину. У Амары был дом, родное место, где ей не суждено жить. Морана всегда жила в одном месте, но у нее не было дома. И в этот миг она прочувствовала боль Амары.

Не успев опомниться, Морана потянулась, взяла Амару за руку и нежно ее сжала.

– Мне жаль.

Морана увидела удивление, промелькнувшее в ее глазах в ответ на этот жест, но Амара сжала ее ладонь с ласковым, благодарным выражением лица.

Она пожала плечами.

– Просто порой я очень скучаю по дому. Поэтому так сильно радуюсь, когда Тристан или Данте приезжают.

– Наверняка у тебя здесь есть друзья, – задумчиво предположила Морана.

– Не сказала бы, – Амара потупила взгляд. – Я здесь в основном по работе. К тому же это не мой город. Мои возможности здесь ограничены.

Морана хотела предложить ей созвониться как-нибудь на досуге. Хотела сказать ей, что у нее здесь совсем не было друзей. Хотела сказать, что рада бы подружиться с такой храброй женщиной.

Но не смогла.

Слова вертелись на кончике языка, готовые сорваться. Морана испытывала глубочайшую потребность узнать кого-то поближе, обрести подругу, делиться своей жизнью и историями с другим человеком. Но такие действия могли повлечь последствия не только для нее самой, но и для Амары. Женщину изгнали из родного города и сослали сюда. Морана не могла допустить, чтобы ее выгнали и отсюда или убили.

Она прикусила губу, убрала руку и прокашлялась, глядя сквозь стеклянную стену внутри себя, протягивая руку, но не в силах прикоснуться.

Звук открывшихся дверей лифта спас ее от неловкого молчания.

Морана снова оглянулась посмотреть на пришедших и увидела, как в пентхаус вошли Данте и Тристан Кейн, оба высокие, широкоплечие, невероятно красивые мужчины. Она заметила, как Данте, одетый в очередной строгий костюм, замешкался на мгновение, а потом взглянул на Амару и подошел к ним. Тристан Кейн, напротив, вошел грациозно, привлекая к себе взгляд Мораны. Снова.

В животе у нее потяжелело, когда они встретились взглядами; эти пронзительные глаза выглядели бесподобно в солнечных лучах. Простая футболка и спортивные штаны на его подтянутом, мускулистом теле подсказывали ей, что они с Данте были на какой-то неофициальной встрече, позволявшей одеться в повседневную одежду.