– Морана, – процедил отец грозным голосом.

– Я предупреждала, чтобы не распускал руки, – громко ответила она, всем телом ощущая, как нарастает напряжение. – Он не послушал.

Атмосфера накалялась. Все молчали.

– А она пылкая, Габриэль, – гоготнул один из мужчин за столом, блуждая взглядом по обнаженным участкам ее кожи. – Я был бы не прочь обжечься.

– Можешь рискнуть жизнью, – огрызнулась Морана в ответ.

Но отец обратился не к мужчине, а к ней:

– Пойди остынь.

Морана схватила сумку с гримасой отвращения на лице и ринулась в коридор, ведущий к уборным, не удостоив присутствующих ни единым взглядом и тихо дрожа от ярости.

Она уже почти повернула за угол, когда внезапно встретилась с ним взглядом.

Замедлила шаг, рассматривая его самого, его темный костюм и рубашку, которую он всегда носил с расстегнутым воротом, и Морану наполнило презрение ко всем мужчинам. Он следил за ней взглядом, лишенным всяких эмоций. А как только она позволила себе продемонстрировать отвращение, в его глазах что-то вспыхнуло. Морана отвернулась, не успев понять, что именно.

Войдя в уборную, она уперлась ладонями в чистую гранитную столешницу и посмотрела на свое отражение. Кабинки в другом конце пустовали.

Что она здесь делает? В этом ресторане, в своей жизни? Зачем вообще что-то делает? Отцу не было до нее никакого дела. Никому не было до нее дела. И ее это злило.

Морана злилась, потому что незнакомец облапал ее прямо на глазах у ее отца, а тот не сказал ему ни слова. Злилась, потому что переписывалась с мужчиной, которого ненавидела, и он умел провоцировать ее, как никто другой. Злилась, потому что оставила стеклянную стену и дождливую ночь в прошлом, но все же что-то внутри нее не давало позабыть о них окончательно.

Она злилась.

И видела это. По раскрасневшемуся лицу, дрожащему телу, пылающей коже.

Она злилась. Боже, и как же сильно.

Дверь в уборную открылась, и Морана опустила взгляд, пряча глаза от вошедшего. Ей сейчас меньше всего хотелось заниматься пустой болтовней с какой-нибудь недалекой женщиной.

Она вымыла руки и прижала влажные ладони к щекам, дожидаясь, когда вошедшая женщина пошевелится и издаст какой-нибудь звук. Но ничего не было слышно.

Замерев в тревоге, Морана медленно подняла взгляд и попала в ловушку голубых глаз.

Тристан Кейн пришел в дамскую комнату ресторана, полного мужчин и женщин из обеих семей и пушек, готовых к стрельбе. Он что, с ума сошел?

Морана развернулась и направилась к двери, кипя от ярости, но он преградил ей путь.

– Уйди с дороги, – рявкнула она, не в настроении с ним связываться.