Но я их не боялся. Почему-то у меня сложилось впечатление, что они охраняют этот артефакт. Который я должен был украсть по своей первой сделке. А по второй…

Мы с Акулой договорились, чтобы я оставил артефакт в покое. Но, ведь если не украду я, то придут другие. Те, кто смогли проделать столь сложную схему по похищению моей души, точно не сдадутся.

Я уже решил для себя, что сохраню этот артефакт любой ценой. Не знаю почему, но он казался мне дороже собственной жизни.

Акулы покружили вокруг, а потом уплыли восвояси. Но я знал, что они всегда где-то поблизости, как самые верные охотничьи псы.

Когда я, наконец, отплыл от статуи, к ней приблизился отец. Точнее тот, кого мне было проще звать отцом, чем как-то иначе.

Этому меня учили в разведке ещё в юношестве, когда мы занимались вычислением возможных шпионов. Если хочешь по-настоящему вжиться в роль, то называй людей или вещи теми именами, которыми привык тот, кем притворяешься. Тогда вероятность спалиться на глупой оговорке даже по пьяни сводится к нулю.

Отец коснулся руки статуи, и его тело обмякло. Но я не спешил помогать. Был уверен, что сейчас он слышит Акулу. Но почему ему для этого пришлось плыть сюда? Ко мне же она приходит, когда захочет.

Минут через пять отец пришёл в себя и жестом указал, что можно плыть обратно.

До берега мы добрались куда быстрее, чем до артефакта. Во-первых, я приноровился в плавании, а во-вторых, мы нашли попутное течение. Лёгкое, но полчаса это нам сбавило.

На берег у поместья вышли измотанные. Ещё бы, такая тренировка, когда плывёшь без перерыва три часа.

У меня аж колени дрожали, а вот отец выглядел бодрячком. Но я всё же нашёл в себе силы спросить:

— Кем она была мне?

— Вот теперь я уверен, что ты ничего не помнишь. Потому что это из твоей памяти не мог выбить ни один психоз. Но она признала тебя, значит, сомнений в твоей личности быть не может.

— Акула признала?

— Нет. Твоя мать.

— Что⁈ Как… Да как она там оказалась?

И тут я понял, что все наши прежние разговоры были проверкой. Не зря же вчера он упоминал, что мать на Аляске и пристально наблюдал за моей реакцией, которой не было.

— Это плата за жизнь нашего клана. Когда рождается маг-универсал и достигает седьмого уровня силы, то ему или ей предстоит отправиться на дно морское, чтобы каждый из нас мог закрывать прорывы.

Мы неспешно побрели к поместью.

— И давно она там? — аккуратно спросил я.

— Шестнадцать лет. И останется там до тех пор, пока силы её не закончатся. А случится это тогда, когда на смену придёт новый универсал.

— Мне жаль.

Не знаю, зачем я это сказал. Но правда было грустно от обстоятельств. Это как родовое проклятье, только ещё хуже.