Я резко взбодрился и поплыл за отцом. И только минут через пять понял, что ни разу не высунул голову из воды, чтобы вздохнуть.

У отца хвоста не появилось, и слава Акуле, он просто быстро плыл.

А я учился плавать заново. Ведь такому в моём мире не учили. Да я вообще за прошлую жизнь всего раза три в море искупался во время коротких перемирий с некромантами.

И я прекрасно видел в воде без всяких очков. И в нос ничего не затекало, а то это я больше всего ненавидел при нырянии.

А сейчас было хорошо. И совсем не холодно. Так вот, о чём говорил отец в комнате.

Я Акулин, и уже даже начинаю в это верить. Не вживаться в роль, как на специальных заданиях, а именно быть тем, кем должен.

Мы плыли долго. Но это время пролетело незаметно. И даже в мутной воде холодного моря я различал морских обитателей, что сторонились нас, точно акул.

Лишь одна стая косаток решилась составить компанию. И я даже умудрился схватить одну за верхний плавник и с её помощью обогнать отца.

В прошлой жизни уже давно плыл прочь от этих хищных дельфинов, а сейчас ни капли не боялся. Словно мы с ними находились на одной ступени пищевой цепи. Два суперхищника.

Веселье длилось недолго, и вскоре косатки поплыли в другую сторону. А мы с отцом стали опускаться на глубину. И так метров триста до самого дна.

Где я и увидел её.

Она была, как настоящая, о чём говорили её светящиеся в мутной воде глаза. Статуя красивой женщины, сделанная из мрамора.

И почему-то мне показалось, что я где-то её уже видел. Может, это память тела просыпается? Мозг-то у парня не менялся. Должно было что-то остаться на уровне… Подсознания.

Отец смотрел на меня и чего-то ждал. Под водой не поговоришь, тут можно разве что пузырьки из разных мест пускать.

Но поскольку схемы пузырькового метода обмена информацией у меня не имелось, пришлось действовать интуитивно.

Меня заворожили глаза статуи, и я приблизился к ней. Они были такие чёткие, словно живые.

Нет. Не может быть.

Они и были живые.

Я вытянул руку и коснулся щёки этой статуи. Холодная, каменная плоть.

Но я был готов поклясться, что это не творение рук человека.

Слишком чёткие глаза, на веках которых видна каждая ресничка. Каждый волос на голове будто уже застыл под водой, своеобразными прекрасными волнами.

На её лице даже были поры, как у настоящей кожи. И на руках мелкие застывшие волоски.

Я коснулся её руки. И почему-то накатила грусть. Да такая сильная, словно я потерял дорого мне человека.

Отец коснулся моего плеча и указал в сторону. К нам подплывали большие белые акулы. В длину метров шесть, не меньше.