Паника среди выживших Греев нарастает, следуют одна попыткой за другой остановить надвигающийся смертельный хлад, но все удары поглощаются волной без остатка. Создается впечатление, что она даже ускоряет бег, получив новую порцию дармовой энергии.

Красноватый песок пустыни исчез, вместо него бугристое образование с синеватым оттенком, от которого идут мертвые отблески потустороннего света. Даже у меня пробегают по спине мурашки, настолько чуждым кажется получившийся лед. Кажется, что небольшая область Аризоны переместилась в другой мир, выбросив вместо себя из других измерений странное льдистое образование.

Слышатся выстрелы, быстро превращаясь в беспорядочную стрельбу. Нервы у клановских спецназовцев не выдерживают, они присоединяются к попыткам магов остановить движение необычной волны.

Но все оружие мира против порождения чистого Хлада бесполезно. Это локальный прорыв, устроенный в динамической формации первородной стихии. Она непрерывно изменяются внутри, сохраняя снаружи форму волны. Это одновременно процесс разрушения и созидания, хаоса и порядка, поэтому его нельзя уничтожить, поэтому его невозможно остановить.

Я любуюсь собственным творением, как произведением искусства. Выбирая, что применить против врагов, я потратил немало времени, выстраивая такую структуру. Это было сложно и увлекательно, потребовало много сил, но оно того стоило.

И только где-то в глубине души, где неспешно перекатывается аморфной субстанцией Хлад, что-то в последний миг мелькнуло. Момент торжества? Или окончательное принятие своей природы. Сути того, кем меня давно считают другие — Проклятым, способным не просто напрямую обращаться к первородным стихиям, но и плести из них сложные структуры, превращающиеся в основы для убийственных заклинаний.

И я понимаю, что только что взошел на очередную ступень. Это немного пугает, потому что неизвестно что ждет впереди, но быстро проходит вместе с пониманием, что по-другому и быть не могло.

Все происходит так, как должно происходить.

Волна накрывает далеки фигурки воинов Греев вместе с чадящими обломками сбитых вертолетов. Миг — и толстые клубы маслянистого дыма исчезают, как по мановению руки. Все превращается в ледяные скульптуры — люди, сгоревшая техника, потрескавшаяся почва под ногами. Все.

На небольшом пятачке аризонской пустыни Хлад поглотил и выпил из окружающей среды все краски и все тепло этого мира, оставив после себя лишь странный, чуждый для этого измерения лед.

— Потому что по-другому и быть не могло, — тихо шепчу я, и еще несколько секунд любуюсь получившейся композицией. А затем открываю портал.