— Завтра не пьем. Но сегодня можно, так? Куда коньяк спрятал?

Я понял, что пить они будут как раз до завтра, поэтому начал собираться.

— Пойду, пожалуй…

— Слава, сядь! — скомандовал Ермолов. — Чем больше нас, тем меньше их. Наливай!

— Да пора мне, наверное…

— Ты пиво на санках притащил, так? Сейчас машина из ремонта приедет, я тебя на ней до дома отправлю.

— Вот еще, специально ради меня машину гонять! Тут идти пять минут!

— Машина приедет в любом случае.

— Ты на сегодня машину заказал? — удивился лысый Саня.

— Да, заказал! — признался Ермолов. — И если я отменю выезд без веской причины, меня не поймут. Поэтому пока пьем, все думают, почему выезд переносится на завтра.

Лысый рассмеялся.

— Ты только не дыши тогда на водителя!

— Водитель наш человек, — обиделся Александр. — Версии, господа! Версии!

Я с обреченным вздохом выдернул пробку из початой бутылки коньяка, наполнил рюмки и взял дольку сыра.

Мелькнула последняя трезвая мысль, перед кем может отчитываться глава пограничной службы, а потом мы выпили — и стало уже не до того.

Хорошо посидели.

Под конец я заметно поплыл, поэтому, когда Ермолов предложил тост за «хороших людей», не подумал и ляпнул:

— Не чокаясь.

— А мы? — не понял Александр. — Мы плохие, что ли?

Развивать тему не хотелось, но сто пятьдесят грамм коньяка и полтора литра пива развязали язык и разбудили воспоминания, от которых стоило избавиться давным‑давно.

— Мы разные, — спокойно произнес я, — а хорошие… Компаньоны у меня были хорошие люди. Там еще. Директор и зам его, ну а я главбухом был. Все отлично шло, заказы, тендеры, все дела. А потом осень две тысячи восьмого случилась. Банки по открытым линиям деньги перестали выдавать, расчеты зависли. Можно было побарахтаться, переждать. Да только моим компаньонам обанкротиться куда выгодней показалось. Но я‑то знал, где все деньги. Без меня никак. И поехали мы все это обсудить на охоту. Ну знаете, такая охота, куда уезжают втроем, а возвращаются вдвоем. Третьего холодным привозят. Несчастный случай, досудебная проверка, отказ в возбуждении уголовного дела.

— И этим третьим ты должен был стать? — прищурился лысый.

— Ну да.

— А почему тогда — они хорошие?

— Ну я же здесь! — рассмеялся я. — Хорошие люди не могли решить, кто меня грохнет, а я вот не колебался. У меня же тоже ружье было.

Я выпил, отставил рюмку и задумчиво произнес:

— Только иногда начинает казаться, что никто из них просто на себя мокруху брать не хотел. И это лишает меня веры в человечество…

Тогда выпили оба Александра. Как и предложил — не чокаясь.

Лысый откусил ломтик сыра и полюбопытствовал: