— Отходим, отходим! Гарри — на месте, мы заманим их! — орал сержант. — Сраная жопа, у него огнемёт!

Два оставшихся на ногах меха явно работали в паре. Несмотря на забавный внешний вид, эти «тушки» действовали эффективно — если это слово применимо в данных обстоятельствах. Один лупил длинными очередями из роторного пулемёта, поливая дорогу, оконные проёмы и двери, не давая высунуться. Второй зачищал здание за зданием, выпуская снопы пламени из огнемёта.

Это было очень странно — не логичнее ли сначала расправиться с вооружёнными и опасными конфедератами, а потом уже — заниматься разрушением и убийствами гражданского населения? В любом случае — роботы не желали попадать в ловушку. Гай скинул с плеча рюкзак, выдернул из патронташа кумулятивную гранату… Тяп-ляп — и парень в два рывка преодолел расстояние до стены закусочной, услышав, как очередь пулемёта выбивает ритм танго на асфальте ровно в том месте, где он находился за секунду до.

Конечно, полёты на десять-пятнадцать метров — здесь это было невозможно. Но уцепиться в прыжке руками за страдальчески скрипнувший водосточный жёлоб под самой крышей — с этим он справился. Подтянувшись и закинув ногу, Гай оказался на крыше и махнул рукой укрывшемуся за парапетом Гарри. Тот кивнул и приготовился.

Штурмовики, наконец, заняли новые позиции и готовили ракетницы к стрельбе. Роботы, оставив за собой полыхающий квартал, двинулись вперёд. Гражданских видно не было — они разбежались, попрятались в подвалах и убежищах. Припаркованные автомобили были педантично расстреляны и подожжены мехами — один за другим.

Действительно, вели себя эти роботы странно!

Конфедераты внизу приготовили ракетницы и по команде сержанта атаковали головного меха. Три ракеты с воем покинули направляющие и устремились к «тушке». Гай, пользуясь моментом, разбежался и перепрыгнул на следующую крышу, заходя врагам во фланг. Краем глаза он увидел как, пыхнув дюзами, встроенными в опоры, робот с пулемётом подпрыгнул высоко вверх, в последний момент пропуская ракеты мимо и жертвуя своим напарником с огнемётом.

Тот не ожидал такой подставы и, приняв на лобовую броню все три реактивных снаряда, зашатался и грохнулся на пятую точку, бестолково фонтанируя пламенем во все стороны из ставшего бесполезным оружия.

«Всё-таки им насрать друг на друга!» — подумал Кормак и, приземлившись на крышу, кувырнулся через голову, прицелился и — плямм! Выстрелил в поверженного меха. Это прописная истина — лобовая броня прочнее практически у любой бронетехники. А вот фланги и тыл — места более уязвимые. И если настоящего ОБЧР-а из Тяп-ляпа достать было бы проблематично, то здесь и сейчас удар кумулятивной гранаты нащупал что-то жизненно важное для существования «тушки». Реактор, скорее всего, потому как рвануло знатно, и только что приземлившийся на ноги мех-пулемётчик оказался повержен на землю взрывной волной — жопой кверху, как выразился сержант Эрми.