— Что ж, тогда отправляйте материалы, — Эдуард медленно кивнул. — Посмотрим, что дальше будет делать эта жирная ящерица, когда русские взорвутся яростью. Ему придется воевать, так или иначе!



* * *

Москва. Особняк великого князя Михаила Юрьевича.

Михаил Юрьевич пил. Сегодня ровно десять лет с тех пор, как его любимая внучка, его Анастасия исчезла. Что только род не делал для того, чтобы найти княжну. Было потрачено огромное количество ресурсов, вовлечено в процесс тысячи людей, специалистов высшего класса, но тщетно. След внучки растворился в море, словно ее никогда не было. Каждый год в это время великий князь запирался от всего мира и пил, пил так, чтобы в глазах темнело, пытаясь сбить боль. Да вот только с каждым годом боль не просто не уходила, она росла. Единственная дочь его сына, единственная и самая любимая, Анастасия была тем светом, ради которого Михаил Юрьевич был готов на все. Но этот свет у него отобрали, украли его звезду!

В ярости аура великого князя полыхнула, но в последний момент он остановил пламя, не давая ему выплеснуться наружу. Незачем сжигать дом, люди, работающие тут, ни в чем не виноваты, их там не было тогда в тот день, не было, в отличии от него.

Вдруг в кармане завибрировал телефон. Несмотря на тяжелый день, князь никогда не убирал связь полностью, нет, была особая почта для самых важных оповещений. И только что ей кто-то воспользовался.

Достав телефон из кармана, Михаил Юрьевич снял блокировку и, открыв письмо, погрузился в чтение. Пропустив витиеватый текст, в котором, по сути, ничего толком и не было, Михаил Юрьевич долистал до фотографий, коих было аж три штуки. И вот тут князь чуть не уронил устройство на пол. Его руки задрожали, а взгляд впился в лицо, запечатленное на этих фотографиях. Эти черты, да, они были ему знакомы. Каждую ночь они снились ему, снились в немом укоре, каждый раз вопрошая лишь одно: «Почему ты не спас меня?»

— Внученька, — тихо прошептал великий князь и почувствовал, как по морщинистым щекам потекли слезы. — Настенька моя.

Положив телефон на стол, Михаил Юрьевич сделал несколько глубоких вздохов, дабы хоть как-то привести разум в порядок, и только после этого вернулся к чтению письма. Сразу после фотографий шел текст иного толка, где объяснялось главное, а именно место, где были сделаны эти фотографии. Дочитав, великий князь почувствовал, как в груди разгорается пожар ярости, ненависти и лютой злобы.

— Небесный Дракон, значит, — сквозь зубы прошипел он. — Жирная тварь, так обожающая, когда перед ним унижаются. Что ж, теперь мне все понятно!