Выслушав помощника Милославского, я мысленно потер руки. Все вышло как нельзя лучше.

— Я согласен на условия князя, — официальным голосом произнес я, — раз уж он выбрал время, тогда я в праве выбирать место. И это будет императорская арена. Ведь только ее ресурса будет достаточно, чтобы выдержать нашу совокупную мощь.

— Я передам князю, — сухо ответил секретарь, и бросил трубку.

— Дело сделано, — я подмигнул Дмитрию, — можешь обрадовать великого князя, теперь ждем согласия Милославского. И что-то мне подсказывает, что он не скажет «нет».

— Тогда пошли, — царевич покачал головой, — нужно как можно быстрее сообщить им об этом.



* * *

Кабинет императора.

— Дядя, ты все учел, я надеюсь? — император вопросительно глянул на великого князя, и тот кивнул. Минутой ранее тут был Бестужев, который сообщил о согласии Милославского, а значит, все идет пока что по плану.

— Мои люди везде, государь, — Николай Николаевич хмыкнул, — как и отряд големов. Так что даже если каким-то чудом лже-Милославский окажется сильнее Бестужева, мы его в любом случае уничтожим. Это при условии, что не сработает сама арена, что невозможно. Этот артефакт еще ни разу не сбоил.

— Все бывает впервые, — Василий покачал головой, — главное результат, он должен быть положительным для нас. Запомни это, дядя, — во взгляде императора промелькнула ярость, — пора закрыть вопрос с этими мятежниками, время игры прошло!

— Как прикажешь, государь, — Николай Николаевич глубоко поклонился, — тогда я, пожалуй, еще раз все проверю. У нас все получится, государь, вот увидите.

— Твои слова — богам в уши, — Василий хмыкнул, — иди, дядя, иди. И помни, это важно не только для меня, это важно для всей империи…



* * *

Императорская арена. Восемь часов вечера.

— Ну наконец-то, — когда на противоположном краю арены показалась фигура лже-Милославского, я выдохнул.

Полдня мы согласовывали все нюансы, и вот она, кульминация, арена, зрители, коих, кстати, было немало, к моему удивлению. Но мое внимание сейчас было приковано к фигуре моего противника, и чем больше я на него смотрел, тем больше понимал, что передо мной кто угодно, но не настоящий Милославский. Походка, манера держаться, да и сам взгляд. Этот смотрит на меня как на добычу, а настоящий Милославский испытывал страх по отношению ко мне.

— Граф, ты точно справишься с ним? — Николай Николаевич сегодня решил выступить в роли моего секунданта, и, судя по всему, князь переживал.

— Справлюсь, — я кивнул и направился к центру арены.

Распорядителем сего боя был сам император, что, по правде говоря, для многих на трибунах было немыслимо. Ведь это был первый раз, когда государь согласился на такое, что наш бой сразу превратился в политическое событие. С одной стороны, я верный трону и империи, с другой же — любитель свобод и ценностей, так умело навязанных извне.