— И зачем твоя сестра устроила этот переполох? — Эллор спустился со второго этажа и, подойдя ко мне, широко зевнул. — Старики — люди с пониманием, они явно едут не для того, чтобы рассматривать твое жилище.

— Ну пойди объясни это сестре, — я усмехнулся. — Уверен, она скажет тебе много теплых слов. Ну а если серьезно, то стой рядом, старики вряд ли просто так едут, а ты уже часть клана, значит, обязан участвовать в его делах.

Дракон фыркнул, но остался рядом, а через тридцать минут на территорию дворца заехали автомобили грандов. Дальше последовало теплое приветствие, после чего мы переместились в гостинную, куда слуги внесли подносы с едой, ну или закуской, как это изобилие назвала сестра.

— Добрая у тебя сестра, тезка, — Ермолов усмехнулся. — Знает, как правильно встречать гостей.

— А тебе лишь бы пузо свое наполнить, Петрович, — Суворов легонько толкнул князя в бок. — Оставь уже в покое эту тарелку с сырами, давай к делу переходить.

— Как скажешь, Саныч, — Ермолов кивнул, после чего перевел взгляд на меня. — Тезка, ты новости последние читаешь?

— Да, честно говоря, мне некогда этим заниматься, — я отрицательно покачал головой. — А что, что-то интересное пишут?

— Да как тебе сказать, — хмуро ответил Суворов. — Западники начали гнуть линию, мол, все твои победы — это всего лишь стечение обстоятельств, и что вообще молод ты больно для такого ранга, а значит, это обман.

— А дуэль с Бжезинским для них наверняка просто театральная постановка, да? — я усмехнулся. — Полно, граф, собака лает, караван идет. Или предлагаете нервничать из-за этих ребят? Ради всех богов, если им нравится писать такое, пусть пишут. Ни у одного из них не хватит смелости сказать мне эти слова в лицо, это знаю я, это знаете Вы.

— Это еще не все, граф, — Ермолов достал из внутреннего кармана сложенную газету и протянул ее мне. — Вот, полюбуйся, что пишет одна журналистка из «Имперских вестей».

Уже зная, чье имя увижу под статьей, я взял газету и погрузился в чтение. По мере того как смысл написанного доходил до меня, количество вопросов росло, причем в геометрической прогрессии. Закончив же, мне захотелось поехать в редакцию и устроить им там форменный армагеддон. Как только меня не называли в этой статье: и любителем кровавых решений, и человеком без эмпатии, и страшным ретроградом. И это я еще выбрал самые мягкие эпитеты.

— Н-да, удивительно, — я покачал головой. — А ведь это чистой воды провокация, господа. Ведь я предупредил эту девушку, что если она посмеет извратить смысл моих слов, ее ждут проблемы. И уже на второй день я вижу вот эту вот в кавычках прелесть. Кто-нибудь знает, кому принадлежит эта газета?