— Имей в виду, — остановил я ее уже в дверях: — Больше года тебе никто не даст. Сама знаешь — бойцов не хватает.
После разговора я собирался немного поспать: организм не закончил восстановление. Но стоило мне закрыть глаза, как в палате раздался хорошо знакомый ехидный голос:
— Что же ты так, Аскетушка, себя не бережешь? — У окна стоял Призрак. — Умные люди пальчик поцарапают и сразу к врачу бегут. А ты мало того, что до конца терпел, так еще и на больничной койке. — Тут он прикрыл рукой лицо и в ужасе выкатил глаза: — Вопросы всякие решаешь, подчиненных на ковер вызываешь. Ай-яй-яй, нехорошо-то как!
— Давно ты здесь стоишь?
— Белоснежка, когда выходила, открыла для меня дверь. Какая разница? Раньше ты заметил бы меня еще в коридоре. — Его взгляд стал пристальным и колючим: — Ты не в лучшей форме, знаешь ли.
— Навести меня через месяц.
— Увы, я теперь человек занятой. Лучше уж вы к нам. Или к Покойнику, или к Студенту загляни, они тебе привет передавали. Сами зайти сейчас не могут — цейтнот. Аврал, запарка, иными словами.
— У вас что-то случилось?
— Сергачев расскажет. СБР наши проблемы вряд ли коснутся, но ты все равно выздоравливай побыстрее. Извини, я буквально на пару минут забежал, времени нет. Злобному привет передавай.
Если такой информированный человек, как Фролов, советует не залеживаться на больничной койке, к его словам стоит прислушаться. Сегодня отлежусь — и хватит. Как только Злобный принесет мои вещи, сразу уйду из больницы.
Появился еще один повод зайти к Сергачеву. Я не прошел полноценной подготовки аналитика, но длительное общение со Студентом и некоторые показанные им способы логического мышления наложили свой отпечаток. Замеченные мной связи между происходящими событиями вкупе с возникающими вопросами и намеками Призрака предполагали, что СБР стоит на пороге перемен. Не успели появиться — уже меняемся. Было бы забавно, если волосы на затылке не шевелились.
Глава 21
Злобный заявился поздним вечером следующего дня — костюм в пакетике притащил. Днем я разговаривал с лечащим врачом: узнал, что мое выздоровление идет быстрее ожидаемого, но раньше чем через неделю вопрос о моей выписке даже не возникнет. Поэтому вместе с пахнущим женскими духами Злобным мы по стеночке спустились из окна, после чего он затащил меня в какой-то кабак обмывать выздоровление. Сидели недолго — до часу ночи. Переночевав в гостинице, рано утром отправились на прием к Сергачеву, который теперь сидел не на Базе, а в новом здании на окраине Москвы.
Попасть на работу оказалось куда труднее, чем в сам кабинет начальника. Мои документы остались в больнице, Злобный свои забыл, пришлось звонить секретарше Сергачева с просьбой прислать сопровождающего. Тот пришел вместе с двумя псионами, которые тщательно сверили наши ауры с имеющимися у них образцами и только тогда нас пропустили. Отмечу, что подобный метод недостаточно надежен. Хотя отпечаток ауры и брался из так называемых «точек опоры», по идее не меняющихся в течение всей жизни, сильное эмоциональное потрясение могло изменить и их.