— Видела.

— Не перебивай…

Тефнут молча кивнула и выжидательно замерла.

— Отправляйся туда и приобрети свежий Вестник Вальдиры со всеми вкладышами. Обязательно скажи об этом продавцу и будь готова к тому, что цена окажется солидной.

— Вестник Вальдиры со всеми вкладышами? Первый раз о таком слышу…

— Как и большинство игроков, — усмехнулся Люцериус. — Иди же.

— Может, какой пароль сказать надо? — задумчиво предположила Тефнут. — М? Я просто никогда не слышала про «вкладыши». Или вложения?

— Просто попроси Вестник со всеми… вложениями.

— Вот так просто?

— Да.

— И дадут?

— ДА!

— Ладно, ладно… — примирительно подняв ладони, Тефнут фыркнула и царственной походкой направилась к мосткам, что вели на соседнюю платформу. — Надо же, какие мы вспыльчивые… Я вот никогда не слышала о Вестнике со всеми вложениями — а я его читаю постоянно. И при мне никто такого не брал никогда ни в одном из киосков.

— В этом и дело, — проворчал Люцериус, снимая с плеча пустую клетку и проверяя ее прочность. — Никто особо не интересуется. Не вдается в детали. Не задает настырных вопросов… и поэтому довольствуется тем, что лежит на поверхности.

— Я настырная!

— И медленная. — буркнул будущий король.

Его слова возымели действие и Тефнут зашагала резвее.

Она вернулась через пять минут, неся в руках толстенный Вестник, не скрывая при этом своего удивления.

— Вот это да! Целая пачка! Да еще и разноцветная… хотя надо признаться, что цена ошеломляет… А ведь продавец даже глазом не моргнул!

— Тебе нужен оранжевый раздел.

Люц зевнул и, усевшись поудобней на чьей-то скамье, так зыркнул на возмущенно приставшего пучеглазого паренька «местного», что тот осел обратно на свой табурет и съежился за прикрытым деревянной крышкой котлом. При этом он пробормотал кое-что заинтересовавшее Люца, и полуорк показал пучеглазому три отставленных пальца.

— Шесть медяков, добрый чужеземный господин, — радостно заулыбался паренек. — Я Млукос. Отличаюсь живостью и глупостью, как говаривал мой дед. Вам в миске?

— Мне в тарелке, — рыкнул игрок. — Соль отдельно. Осыплю сам… со сдержанной рассудительностью…

— Какие мудрые слова… какая яркая одежа… вы из шутов, мой господин?

Лицо Люцериуса перекривило в такой муке, что паренек испуганно икнул и, едва не уронив себе на ноги снятую с котла крышку, торопливо добавил:

— Из придворных! Из придворных шутов! Осанка у вас внушительная! А уж плащ…

С шумом выдохнув, Люц шмякнул о небольшой столик горстку монет, требовательно вытянул руку и получил неглубокую тарелку, что с трудом вместила в себя три окутанных паром огроменных кукурузных початка.