И потому я даже представить не мог, какой животный трепет вызываю в людях, и что обо мне думают «нормальные» люди.

А результат моего пребывания в тюрьме таков: сокамерники всерьез задумывали прикончить меня спящего, пока я не навредил им самим. Вот только думали долго. Аристократы все же, не бандюки. В очередной раз порадовался обострившемуся слуху и своим рефлексам. Будь они более расторопны — в этот раз хронума бы не стало.

Началось с того, что мой сон был прерван тревожным давлением между лопаток. Проснулся, никак себя не выдавая. Затем подслушал их разговор, который очень мне не понравился. Ну и решил поговорить с ними лично, расставить все точки над «и», так сказать. А мое появление из воздуха было столь эффектным, что я едва сдерживал свою улыбку, глядя на изумленные лица аристократов.

Когда первые эмоции стихли, я спокойно спросил:

— Поведайте мне, уважаемые, что значит «политические», и кто решил избавиться от вас моими руками?

Они медлили с ответом, поглядывая на своего главного. И под столькими взглядами Бездомный сдался:

— Этого мы, увы, не знаем. Но врагов у нашей партии хватает. Мы же демократы, — сказал герцог, как само собой разумеющееся, но мне его слова ясности не добавили, — Кто-то называет нас радикалами, другие — «пятой колонной», или просто — врагами родины.

Стыдно признаться, но я мало что знал о демократах, да и в целом, не очень интересовался, кем у нас представлен политический истеблишмент. Наблюдая мою заинтересованность, Сергей Иванович продолжил:

— В первую очередь мы выступаем за реформы, а никак не против самодержавия. Однако казусы случаются. Вот, как сейчас… Мы проводили митинг в поддержку людей нетрадиционной сексуальной ориентации (меня перекосило на его словах, что не осталось незамеченным со стороны). Все было благородно — в лучших традициях нашей партии, а тут внезапно имперский спецназ повываливался из машин. А у них, знаешь ли, разговор короткий: лицом в асфальт и наручники на запястья.

Я промолчал. Не стал говорить, как мне импонируют в данном случае действия спецназеров. Потянулся за сигаретами, чем вызвал очередную порцию испуга. Что ж, пускай боятся, раз не могут по-другому. Подстраиваться под них я не собирался.

Мазнув взглядом каждого, и остановившись на Бездомном, спросил:

— Что можете предложить оплатой за мою лояльность?

— Можем предложить вступить к нам в партию.

— Не интересно. Да и не уверен я, что после этого дела у меня получится с политической карьерой.

Аристо, сами того не желая, расплылись в довольной улыбке. Другие облегченно выдохнули. Длилось это недолго, но не заметить такого поведения я не мог. Не хотели они моего членства в своих рядах.