Она стояла спиной. Поливала раскидистый мискантус на подоконнике и не замечала, что в кабинете появился кто-то еще. Или просто делала вид. Я не видел ее лица, но чувствовал запах. ЕЕ запах!
— Хм, странная смесь эмоций, — заговорила ОНА СВОИМ бархатистым голосом, не отвлекаясь от цветка, — Когда вы вошли, я чувствовала безразличие, можно даже сказать, апатию, подавленность, разбитость, но сейчас они несколько иные: ваши чувства. Не будь в этой мешанине эмоций досады, я бы назвала любовью то, что вы сейчас испытываете. Ха, любовь!
Сана поправила выбившийся локон волос, усмехнувшись своим, как ей показалось, нелепым мыслям.
По телу пробежали мурашки от осознания, от сильного давления внутри груди, неверия. Все это, как ком, навалилось на меня. Я не смел пошевелиться. Девушка встала вполоборота, и новая волна чувств накрыла меня с головой. Теперь уже не осталось сомнения. Это была Сана.
Глава 13
Алина замерла над цветком. Кувшин качнулся в руках — вода пролилась мимо.
Будучи профессионалом своего дела и сильным одаренным-эмпатом, она, по своему обыкновению, сразу же просканировала эманации чувств Льва Ахматова. Странная, пугающая смесь эмоций исходила от Ахматова. Так бывает. Особенно в этих стенах. В «Крестах» подчас творятся ужасные вещи: заключённые издеваются над сокамерниками, надзиратели поощряют эти бесчинства, а порой сами участвуют в них. Но здесь нечто другое… Оторванное от повседневности.
Одно из чувств Ахматова выбивалось на общем фоне, и было направлено на нее: сильное желание обладать Алиной. Но в этом его желании не было и намека на секс или похоть. Желание обладать являлось основой всех чувств. Дальше к нему прилагалась удивительная палитра: радость, теплота, нежность, а также тревога, страх, волнение, и тоска… Вселенская тоска, всепоглощающая.
Когда они встретились взглядами, в груди девушки сильно кольнуло, глаза на мгновение заволокло туманом. Начался процесс обмена эссенциями душ. Алина наблюдала за этим волшебным действом, замерев, в астральной проекции эмпата.
Частица ее души на глазах оторвалась от основы и полетела к Ахматову. Но, будто обдумав что-то, разделилась еще на две части. Одна половинка устремилась к нему, а другая улетела куда-то прочь, в распахнутую форточку.
«Куда ты⁈» — хотелось крикнуть ей вслед, но Алина не могла произнести и слова.
Волшебство закончилось, и от стыда Алина хотела бежать, но поборов сиюминутное желание, совершенно неуместное сейчас, взяла себя в руки, погасила вязь узора и вернулась в реальный мир. Робко, что было странно для нее, почти прошептала: