Минуты две мы мерялись с ним взглядами. Полунин не выдержал первым:

— Суходольского ты кончил?

— Не понимаю, о чем вы.

— Где его труп⁈ И трупы еще восемнадцати его подчиненных? В крематории сжег?

— Не понимаю, о чем вы.

Я слышал скрежет зубов старшего грандмейстера и думал о Молохе, который определенно переборщил с количеством жертв. И ведь крематорий не покидал усадьбы… Как он избавился от трупов? Чертов Молох со своими тайнами!

Возникало еще множество вопросов:

Почему мною занимался именно Полунин? Каждый раз я попадал именно к этому ненавистному мне ублюдку.

Сколько еще продлится тотальный контроль над моей скромной персоной? А главное: чем закончится эта встреча?

У меня была такая крыша, о которой я и мечтать не мог, но всему есть разумная мера, Сегодня убили восемнадцать, завтра тридцать шесть, а послезавтра под усадьбой будет валяться сотня трупов. И что тогда?

«Восемнадцать, сука, человек! Зачем стольких убил, Молох⁈», — никак не мог предположить я.

— Где взял деньги на покупку Суходольского?

— А вас это ебать не должно!

Сам себя я не мог узнать в эту минуту. Такую ненависть я испытывал к грандмейстеру, что обидные слова слетали с языка раньше, чем я их успевал придумать.

— Ты!

Полунин сжал кулаки с побелевшими костяшками, вылетел из допросной, сильно хлопнув за собой железной дверью. В коридоре долго еще слышались удаляющиеся звуки его ругательств в мой адрес.

Так я просидел минут десять в одиночестве, после чего в помещение вошел молодой курчавый полисмен. Паренек лет двадцати-двадцати двух, аккуратно разложил на столе какие-то бумаги и принялся заполнять их, периодически обращаясь ко мне за разъяснениями.

ФИО… Дата рождения… Место жительства… И так далее. Потом он взял с меня пояснения по поводу моего визита к виконту и попросил расписаться.

После этого меня отпустили.

Набережная Невы встретила холодным северным ветром.

— Отлично, хронум. Хорошо справился.

Я даже не дернулся, услышав спиной слова Молоха. С некоторых пор я стал различать его едва слышное дыхание. Молох был в допросной с самого начала.

Вообще все мои чувства обострились вместе с рангом. Поначалу я не замечал ничего особенного, пока однажды, будучи у себя в кабинете, не услышал кухарку, стонущую от страсти под моим братом. Я тогда сильно удивился наглости Олега. Мне показалось, что они находились в соседней комнате. Моей комнате! Каково же было мое удивление, когда я отыскал их в подсобке цокольного этажа. Цокольного (!), мать его, этажа! Также усилилось зрение и вкусовые рецепторы. Даже секс стал другим. Более ярким, что ли.