— Не в обиду вам сказано, княже, вы ведь тоже росли среди мастеровых, но это сословие не особенно для бизнеса подходит. Мастеровой он ведь как: пришёл на завод, своё отработал, зарплату получил и больше никаких забот. Потому мастеровой люд для бизнеса и не подходит.

Этим он меня сильно заинтриговал, поэтому я спросил:

— А кто же подходит?

— Крестьяне. Да возьмите любого мелкого пасечника. Ну накачал он сто пудов мёда и что? Этот мёд ещё продать надо. А продать надо так, чтоб с прибылью. А для пасеки надо что-то купить. Да так, чтоб хорошее и дешевле. А если хозяйство побольше, так там вообще считай, работа всё больше купеческая. Потому и получается, что каждый крестьянин — уже почти готовый купец. Да вы сами посмотрите: почти все купцы из крестьян вышли! Да и мой батя был крестьянин!

Действительно, интересная закономерность. Надо подумать, как это прикрутить к тем проблемам, которые мы обсуждали с крёстным, но не сейчас. А сейчас я плавно закруглил переговоры, ещё раз проговорив достигнутое соглашение и мы откланялись.

Выйдя на улицу я сильно задумался.

— Что-то не так? — уточнил вечно невозмутимый дядя Захар.

— Конфликт обязательств… — сказал я. И правда, по хорошему, следовало вотпрямщаз провести инструктаж для Лёшки. Но с другой стороны, сам Государь Император пожелал дать мне сегодня урок фехтования. А такими проявлениями высочайшего благоволения не разбрасываются.

Безопасник, а по совместительству родной дядя действующего монарха, понял мои терзания и несколько успокоил:

— Ты же крестник, можешь и по наглеть местами.

— Местами… чуется мне, что я и так уже хожу по краю.

— До края тебе ещё далеко. Но если что, я намекну.

— Хорошо бы заранее…

— Обязательно. И, знаешь, пожалуй надо тебе кое-что объяснить, если уж Лизанька это пофигу пустила. А сейчас — свяжись с крёстным, объясни ситуацию. А дальше — как он сам скомандует.

Что ж, это, пожалуй, самый правильный подход и я воспользовался советом. То-есть связался с крёстным по семейному, так сказать, каналу. Тот поговорил со мной очень милостиво и даже подбодрил: типа, понимаю-понимаю, дела в первую очередь. И я вызвал на разговор Лёшку, хотя, конечно, некоторое беспокойство осталось.

С Лёшей мы встретились в той самой, рабочей, можно сказать, столовой, где обедали когда я участвовал в тотальной переборке тётиного «Тёрна».

— Ну что, я о тебе со всеми договорился, — сообщил я, как только мы уселись за столик и заказали себе чай с пирожными. А Лёшка-то, оказывается, тот ещё сластёна. — Едешь послезавтра с миссией от Кривого Митрофана Аверьяныча.