— Множество тех самых мелочей, о которых не только не говорят, но и не думают, потому, что они просто есть… К тому же, из серии: «И запомните это хорошо…», — резюмировал я.
— А вы и правда чрезвычайно умный юноша. Гораздо умнее, чем я ожидала.
— Слишком умный? — скривился я. — Пора под лёд?
— Ну что ты! Оказывается, всё намного лучше, чем я могла надеяться. Кстати, в чём по-твоему разница между очень умным и слишком умным?
— Слишком умный пользуется домыслами вместо знания, — ответил я после краткого размышления. Ну что поделать, люблю я чёткие формулировки!
— Вот и постарайся не быть слишком умным…
А дальше начался долгий (летели мы до дома больше часа) урок этикета, манер и приличий. Тётя выдавала мне конкретные примеры из жизни, разжёвывая что, куда и как следует делать в конкретных ситуациях. Я тоже спрашивал, пытаясь уловить хоть какие закономерности. Или, например, почему мужики тут ходят более-менее одетыми, а все дамы — как на порнопараде?
Глава 3 Дом, новый дом…
Увы. Выявить общие закономерности, на том этапе, особенно сходу, не получалось. Почти всё требовалось запомнить хорошо, ибо понять это невозможно. Впрочем, в моё время всё было примерно также, только я рос в этом с детства, привык и воспринимал как нечто естественное и само собой разумеющееся, здесь же всё было внове, приходилось приспосабливаться и учить.
Так мы и летели над самой поверхностью замёрзшей реки, регулярно перепрыгивая через дамбы и плотины. Похоже, Москва-река уже давно была разгорожена на сплошную цепочку небольших, километр — два в диаметре, водохранилищ. Но вот, в какой-то момент, очередной пруд-переросток закончился и мы не наткнулись на очередную дамбу, а влетели в сохранившийся участок русла с довольно высокими берегами по бокам. Наша летающая тарелка сделала крутой вираж, влетела в неприметный боковой проток между высокими холмами и мы попали на огромное, гораздо больше всех предыдущих, озеро, ограниченное высокими валами. Изнутри это напоминало затопленный водой метеоритный кратер. А там, вдали, где-то ближе к центру «кратера», маячил островок со стоящим на нём мрачным замком…
Наша машина направилась к нему, но вдруг сбоку раздалось пение. Очень красивое пение.
— Вот… — тихо рыкнула тётя и добавила несколько слов, которые знатной, благовоспитанной даме не то, что произносить, знать не положено.
Высказавшись в столь экспрессивной манере, она хлопнула по приборной панели и от кормы нашей тарелки отделился дрон, размером с ладонь. Дрон взмыл в небо и умотал в сторону, откуда пели.
— Здесь копать начали ещё при твоей жизни, — пустилась в объяснения тётя. — Песок, под ним известняк. По ходу докопались до Палецкого озера и его теперь нет. Зато получилась такая вот живописная лужа, за неё Одинцовы с Тучковыми лет 500 грызлись, пока дед Мишеля не отжал этот пруд себе. А Мишель уже подарил его мне.