В этот момент машина снова подпрыгнула и нырнула в обширную полынью, от чего я снова ощутимо вздрогнул. Наша открытая кабина оказалась закрыта прозрачным куполом из… из ничего, если быть совсем точным. То есть ничего, что составляло бы материал купола видно не было, но вода обтекала нас так, словно над нами был полукруглый фонарь кабины.

Вода, на удивление, была прозрачной, но подо льдом, обильно присыпанным снегом, было темно. И, тем не менее, я успел различить ровное песчаное дно, метрах в двадцати под нами, колыхание водорослей на выступающих из-под него скалах, а вдали маячило что-то типа кораллового рифа. Кораллы? Здесь? Посреди наших снегов? Всё это я успел рассмотреть за те несколько секунд, что мы плыли от полыньи к украшенному искусной резьбой портику. Проплыв через него наша летающая, а как только что выяснилось, ещё и ныряющая, тарелка всплыла в небольшом бассейне, расположенном в просторном подземном зале.

Бодро выпрыгнув из бассейна, тарелка заскользила по полу и успокоилась в ряду других, самых разных экипажей. Как только глайдер остановился, баронесса бросила в пространство:

— Прохор! Собери весь хор в бассейне и сам подходи!

Сказав это она обратилась ко мне: «Приехали!», и столь же ловко и спортивно, как и запрыгивала в машину, выпрыгнула из кабины. Ну, то-есть, как теперь я понимал, это та самая неведомая сила вынесла её наружу, но получалось у неё красиво! Тут уж не возразить. За ней последовал и я. Уже не столь красиво, но чуть лучше чем в первый раз. Даже на ногах устоял.

— Делаешь успехи! — насмешливо прокомментировала мой полёт баронесса, после чего не оборачиваясь пошла вглубь дома. Я поспешил за ней.

До бассейна мы добрались минут через пять. Ну что сказать? Бассейн, как бассейн. Правда ни разу не школьный. И даже не олимпийский. Чаша размером 30×50 метров со скошенными углами, несколькими лестницами для входа и заливами-отнорками. Отделано всё, естественно, не кафелем, складывалось впечатление, что чаша бассейна вырезана из единого куска чего-то, очень похожего на розовый мрамор, да и остальное помещение несло на себе следы сдержанной и скромной роскоши.

У воды живописной кучкой расположилась стайка голых девушек, на вид… да всё те же, то ли недавно закончили школу, то ли на первом курсе универа. Удивительно, но все встреченные мной самки человека, не считая совсем уж детей, но их я видел только издали, когда покидал родную больницу, выглядят именно на такой возраст, одна только тётя — сочная такая милфа. Что-то мне подсказывает, что реальный возраст этих перезрелых лолек заметно больше, чем кажется на глаз. Тут же тусовался бородатый мужичина, ростом на две головы выше моего доктора и тоже четырёхрукий. Одет мужичина был в широкий и длинный кожаный фартук и сандалии с высокой шнуровкой, по типу римских. А и… а, нет, не всё. Ещё у него волосы были перехвачены широким хайратником. Вот теперь всё. Значит тут и мужики тоже рассекают в не сильно одетом прикиде.