— Волков бояться… — опять пожимаю я плечами. — Что ж мне теперь, так и ныкаться по углам?

— Так ведь и нарваться можно! — заявляет тот, который начал общение.

— Можно, — соглашаюсь я, — а можно и нормальных людей встретить.

— А ты точно рисковый, — лидер уже улыбается во все тридцать два зуба. — Кто такой, откуда взялся?

— Серёга, позавчера приехал. Из Благовещенска. А тебя как звать?

— Леха, можно Лихо.

— Эка ты страшно о себе, — замечаю я.

Завязывается беседа, в которой я потихоньку выдаю официальную версию своего детства (за исключением последней фазы: упал, ушибся, очнулся — и уже барон), заодно узнаю кое-что о жизни в цитадели, о важных и уважаемых людях. Вот только Лихо по ходу бросает на меня всё более и более внимательные взгляды и наконец не выдерживает. Говорит осклабившись, но без злобы:

— Трындишь ты всё, Серый. Ни с какого ты не с Благовещенска! Ты у нас новый барчук!

— Вот почему сразу трындишь? — возмущаюсь я. — Просто не договариваю!

— И как тебя занесло в ремесленное? — даже и не заметил, кто высказал общее недоумение.

— Да вот так. Папа у меня из Снежногорских, но не главный, мама — его служанка. Как меня завели, быстро померли, оба, я их даже не помню. А я остался на руках у маминой подруги, она меня и определила.

— И как так получилось, что никто не понял, что ты из благородных?

— Спроси что полегче.

— Да ладно, отстань от человека, — поддержал меня Лихо. — Не он же решал. Интересней как тебя нашли?

— Да мы с пацанами забрались на полигон, я решил попробовать на «Малине» кое-что, что на тренажёре делал. А когда очнулся, я уже в Филатовской и уже барон. Там чего-то надо было по крови смотреть, для лечения, вот и посмотрели… — говорю это с иронией в голосе.

— Повезло тебе, — Лихо говорит это без зависти, а младший из компашки, кажется, его Вадькой зовут, уточняет:

— А что ты там устроил?

— Да ничего особенного. Решил прыгнуть на пятьдесят метров и не удержал стабилизацию.

— А до этого на ней не ездил? И сразу? — задаёт риторические вопросы другой парнишка, мой тёзка. — Ну ты реально рисковый!

А Лихо усмехается:

— Ты только барыне не рассказывай. Засмеёт.

Смотрю на него с немым вопросом и он поясняет:

— Знаешь как она тут гоняет и какие фортели выделывает?…

Какое-то время мы обсуждали мою тётю, её стиль вождения и я вдруг, неожиданно, открыл её совсем с другой стороны. Оказывается она та ещё сорвиголова! Тогда понятно, почему она ввязалась в авантюру со мной! Потом разговор плавно перетёк на обсуждение техники — той же «Малины», а также слухов и сплетен местного гаража: оказывается, лёхин дядя — Макар — в тётином гараже главный мастер. Я посетовал, что изучал всю эту летающую технику только в теории и Лихо предложил: