Долгий-долгий неловкий миг длился и наконец был оборван:

– Моя госпожа, – раздался в сумерках спокойный мелодичный голос. Голос был почти совершенен, подобный голосу небожителя, но все же и его коснулась скверна Черного Лианора. – Ты здесь?

Алейрэ обернулся и перевел взгляд на вновь прибывшего. В лицо тому прыснули сине-зеленые светлячки, потревоженные торопливыми шагами. Глаза небожителя как в зеркале отразились в чужих глазах – похожих на его собственные, как если бы две океанических волны поднялись и схлестнулись во время шторма. Чудесные встречи на закате продолжились: перед ним был Первородный, один из немногих, кому посчастливилось покинуть Священный остров во времена Последних Дней Лианора – прежде, чем тот был затоплен и низвержен в бездну.

От демиургов не укрылось то, что некоторым из благословенного народа мореходов удалось спастись и за минувшие десятилетия основать на Материке новые поселения, тем самым избегнув наказания высших сил. Единое решение по этому щекотливому вопросу так и не было принято.

С одной стороны, демиурги не желали устраивать в мире новый террор: чтобы закончить начатое и завершить уничтожение морского народа, пришлось бы массово истреблять ни в чем не повинных жителей Материка, среди которых рассеялись остатки Совершенных и породили смешанное потомство. И без того затопление великого Лианора потрясло сознание смертных и на долгие годы наполнило души ужасом.

С другой стороны, ядовитое семя жестокости проросло в сердце каждого, кто был рожден на Священном острове в дни его падения и своими глазами видел, как Первосолнце Лианора затмилось, обернувшись своим антиподом – проклятым черным солнцем. Все они были испорчены, как дурные плоды, которые надлежало без жалости бросить в огонь. Так сорняки нужно вырывать с корнем, прежде чем они вновь размножатся и наберут силу. А в том, что они вновь наберут силу, Алейрэ не сомневался: он слишком хорошо изучил людей.

В холодных глазах Первородного мелькнуло чувство, похожее на беспокойство. Конечно, выходец из Лианора знал, что приговор, вынесенный его народу, не был пересмотрен, не имел срока давности и исключений даже для тех, кто никогда не склонялся к черной магии и не творил запрещенного чародейства.

Но знал Первородный и то, что после затопления Священного острова небожители отказались от нового вмешательства в дела смертных и удалились из мира, перестав воплощаться в видимой физической форме. В конце концов праведный гнев небес и вовсе утих, сменившись на милость: два года назад жрец сам во всеуслышание объявил о конце Смутного времени и начале новой прекрасной эпохи – эпохи Красного Солнца, эпохи Второго Рассвета.