Анна поняла, что он тоже вышел из машины, и пошла быстрей, быстрей, и еще быстрей, пока ноги ее не перешли на бег. Тут ее что-то больно ударило по голове; почему-то она не упала – просто замерла, глядя на пустую бутылку, скатившуюся с тропинки. Возможно, она могла бы бежать дальше, возможно, она могла бы убежать от него совсем, но страх сковал ее тело, и оно оцепенело, отказываясь двигаться, а в голове мелькнула мысль, что главное сейчас – выжить, несмотря ни на что. Смерть – вот что действительно страшно; а все остальное можно исправить.
Мужчина схватил ее в охапку и потащил к линии гаражей. С губ Анны сорвался крик, полный мучительного страха.
«Господи, – промелькнуло в ее голове, – неужели вот так все и закончится? Неужели я умру прямо здесь?» Она закричала, начала звать на помощь, но, как и следовало ожидать, никто не откликался, хотя она продолжала звать до тех пор, пока мужчина не зажал ее рот свободной рукой.
В какой-то момент он на секунду отпустил ее; внутри Анны все встрепенулось, она уже готова была броситься бежать, но тут же получила жестокий удар в грудь, и она, скорчившись, упала на колени, судорожно пытась дышать и в ужасе думая о том, что она может больше никогда не увидеть друзей, родных, отца и мать, свою комнату. Господи, она столько всего еще не сделала, она ничего в жизни-то не видела, даже в Париже не успела побывать! Ее захлестнуло отчаяние, жуткое предчувствие неизбежной боли, смерти, конца…
Он грубо схватил ее за волосы и дернул, заставляя запрокинуть голову назад. Слезы брызнули из глаз Анны; она разрыдалась и срывающимся голосом начала умолять о пощаде.
– Я не буду тебя убивать, – сказал он, оглаживая ее сальным взглядом. – Я просто посмотрю на тебя и потрогаю. Не бойся, тебе понравится! Пойдем… детка.
Она замолчала, окончательно цепенея от звука его отвратительного приторного голоса. Этот голос, клетчатую рубашку, тщательно выбритое лицо и аккуратно зачесанные назад волосы она запомнила навсегда. Но она не запомнила ни марки машины, ни ее номер. Она даже не смогла бы толком припомнить черты его омерзительного лица.
После того как он ушел, последний раз ударив ее, она с трудом поднялась и села, облокотившись на стену гаража. Запрокинув голову, она смотрела в равнодушное небо и не понимала теперь, почему ее так испугала смерть. Некогда белые юбка с блузкой были черны от грязи. Вся она была грязной: ее одежда, ее тело, ее душа… Зачем, зачем она умоляла его оставить ее в живых? Зачем она боялась убежать? Лучше было любой ценой спастись или умереть, чем пережить это ужасное надругательство.