– Неужели ты ревнуешь, душа моя? – засмеялась она. – Но ведь я не принадлежу тебе, я не твоя вещь, а это мой друг детства, мы просто проводим время вместе, пока он не уехал. Любимый, прошу, доверься мне.

– Верно, – поддержал ее Бурак, – мы просто друзья детства. Не бойся, приятель, я присмотрю за ней, чтобы она целой и невредимой вернулась к тебе.

Эндер промолчал. Обещания Бурака были как раз тем, чего он больше всего боялся. Он ни вот столечко не доверял ему, но хотел верить Эдже, которая назвала его «любимым».

«Она бы не смогла так поступить с нами. Со мной» – подумал он.

Эдже тоже верила себе. Верила до той самой ночи, проведенной с Бураком, когда он шептал ей слова любви, гладил по волосам, собирая теплыми губами ее слезы сожаления о невольной измене. Руки Эдже сами собой обнимали другого, ее тело рвалось навстречу поцелуям Бурака.

Это случилось на берегу Черного моря, пропитанном ароматом соли и озона. У линии горизонта, отражаясь на дымчато-воздушных узорах облаков и блестящей водной ряби, сияя прощальными красными, желтыми и рыжими оттенками, погружалось в волны заходящее солнце. Бурак должен был уехать уже через неделю, а Эдже, уже вкусившей запретный плод неизведанной доселе жизни, совсем не хотелось возвращаться в прошлое, поэтому она, задумавшись, смотрела и смотрела в глубину сияющих вод, пока он неожиданно не подошел и не обхватил руками ее талию.

– Это невыносимо! Я люблю тебя, Эдже, с самого детства! Ведь я приехал ради тебя! – Он смотрел на нее взглядом, полным желания и нетерпения. – Давай поженимся, Эдже, ведь мы с тобой уже взрослые, ты никому ничего не должна.

Услышав это, она сначала улыбнулась, но потом, посмотрев в его глаза, где явственно читались самые неуместные намерения, испуганно сказала:

– Бурак, не говори так. Это совершенно не правильно.

Ноонужевзял еелицовсвоиладони и начал неторопливо целовать глаза, ресницы, лоб и щеки, чтобы наконец своими теплыми мягкими устами жадно прильнуть к ее губам. Оназажмурилась иответиланапоцелуй, чувствуя, как все ее тело сотрясается от нахлынувшей волны горячечной дрожи. Желаниеистрастьруководилиеедействиями, в них небыломестаразуму.

Егосильныеруки подчинили Эдже, усадили накапот автомобиля ипродолжили ласково касаться нежного женского тела. Красивые стройные загорелые ноги Эдже полностью обнажились из-под бесстыдно задравшейся белоснежной юбки; блузка давно уже была расстегнута, и легкий вечерний ветерок играл легкой тканью, то стыдливо опуская ее, то поднимая ввысь, к темнеющему небу.

Ужесмеркалось, вокругнебылониединойдуши. Волныритмичноишумнонаступалинаберег, словножелая заглушитьшумныевздохи и стоны, ккоторымонибылипричастны так же, какизакат, и переменчивыйветер, и последние жаркие летние дни. Их страсть бушевала, созвучно первозданной природе, покоренной человеческой цивилизацией, но так и не покорившейся ей.