На тропу быстро, но не суетясь высыпали бойцы. «Натренировал-таки», — промелькнула довольная мысль у капитана где-то на окраине сознания. Двое из них сразу направились к лежащему гонцу, еще двое к лошади. Если первая двойка двигалась неспешно, каждый момент ожидая какого-то подвоха, то вторая чувствовала себя более уверенно. Действительно от бедной животины подлостей ожидать было глупо. Подойдя к лошади, бойцы ее внимательно осмотрели, после чего один из них достал нож и без разговоров перерезал животному горло. Это Серов тоже отметил лишь краем глаза — добил лошадь посчитал, что вылечить не получится.

Его больше интересовал гонец — он мог бы много рассказать из того, что происходит в замке. Однако подойдя ближе, капитан понял, что парень больше никогда ничего не скажет. Шея у него была вывернута под настолько неестественным углом, что не оставалось никаких сомнений в его смерти.

— Твою ж мать, — в сердцах выругался Серов, — ну что за невезение. Так… ладно, хрен с ним. Ну ка, что у него с собой.

Парень лет двадцати был одет в длинный серо-зеленый плащ, из-под которого выглядывал край крупноячеистой кольчуги. Кроме кольчуги трофеями стали шлем, отскочивший во время падения в кусты, недлинный одноручный меч и кошель с четырьмя десятками гроутов. Такая большая сумма денег, судя по всему, подтверждала догадку капитана, о том, что гонца отправили за наемниками. Вот только его несколько смутил тот факт, что у парня не было с собой никакой бумаги, подтверждающей его полномочия.

«Сомнительно, что наемники даже при наличии денег пойдут за таким молодым парнем. Он, конечно, скажет, что он от барона, как там его, опять забыл, ну и имя, но говорить, можно все что угодно. Подписывать договор наемники стали бы все равно, с тем, кто присутствует. А одно дело наниматься к барону, а другое к какому-то левому двадцатилетнему парнишке. Я бы, пожалуй, поостерегся, не известно какой из него командир — накомандует еще… Деньги деньгами, но жизнь все же важнее».

С такими мыслями Серов еще раз обыскал одежду, потом, пораскинув мозгами, обыскал конскую сбрую — с тем же результатом. После этого, прокрутив в голове все теоретические места, куда можно спрятать бумагу — ну не в задницу себе же он ее засунул — вспомнил про шлем, отлетевший в кусты и до сих пор не привлекший чьего-то внимания. И действительно под мягкой подкладкой, амортизирующей удары по голове, прощупывался сложенный в несколько раз лист толстой — тонкую здесь делать еще не научились, да и толстая была довольно дорогим удовольствием, хотя и более дешевым чем пергамент — бумаги.