В какой-то момент к барону подъехал Гил — лучший во всем баронстве следопыт — и сказал, что они отстают всего на четверть часа. Но барон уже и сам это знал. Нет, он не читал следы, зато имел развившийся за годы «нюх» и чувствовал добычу, чувствовал, что скоро ее настигнет.

Тропа еще чуть расширилась и втянулась в неглубокий овражек. Внезапно со всех сторон раздались орочьи боевые кличи и посыпались стрелы.

«Засада», — успел подумать барон, и это была последняя осознанная мысль, потом же все, как говорится, завертелось.

Первыми же стрелами под бароном была убита лошадь. После этого он полностью потерял контроль над творящимся вокруг. К счастью, он успел вытащить ногу из стремени, и это спасло ему жизнь. Но на этом его везение кончилось, потому что в следующую секунду по шлему громко звякнуло — очередная стрела хоть и не смогла пробить добротный шлем, но тем не менее на несколько секунд «выключила» Рейнера. Когда он осознал себя, первое, что он увидел, был здоровенный орк с браслетом походного вождя на плече, который большими скачками набегал на него, занеся для удара клинок. В отличии от затуманенного разума, тело среагировало достаточно быстро, мягко уведя в сторону по плоскости меча казавшийся уже смертельным удар. Барон еще успел увидеть в глазах орка удивление, но и он был слишком опытным воином — а браслет походного вождя кому-попало не дадут — и спустя мгновение атаковал опять. Теперь уже подвело и тело: острая боль пронзила правое, не прикрытое щитом бедро и сознание начало гаснуть.

Сер Рейнер уже не мог видеть, как его хорошо-обученные и вооруженные воины добивают последних орков, как старший из рыцарей принял на себя командование и оставив похоронную команду бросился назад в замок — барон был плох и его нужно было как можно быстрее отвезти к лекарю. На поляне хоронить товарищей остались с десяток воинов: кроме двадцати пяти тел орков, которых никто хоронить не собирался, на поляне лежали две дюжины людей. Еще четверых, среди которых был барон, в тяжелом состоянии увезли на растянутых между лошадями плащах — их судьбу Боги еще не решили.

Во всей этой кутерьме никто, понятное дело не стал искать одинокого орка, уходящего на восток с ценной добычей.

* * *

Гураг-орг продолжал свой, прерванный было, бег. Только теперь он бежал в одиночестве. Точнее, если помнить про пленника не совсем в одиночестве, но… Убегать стало еще труднее. Не только и не столько физически — орки вообще выносливы от природы, а тренированные воины особенно, да и пленник не отличался габаритами, был худ и не очень высок — сколько психологически. На плечи сильнее доспехов и добычи давил груз ответственности. Гураг-орг действительно был опытным воином, но только воином. Ему еще бы много лет не доверили водить набеги. И теперь он был в растерянности: его душа рвалась обратно — туда, где белокожие убивают его родичей, но чувство долга толкало его вперед, ибо долг превыше всего.