Бородачи были одеты в кольчуги мелкого плетения, на голове открытый шлем норманнского типа, защиту дополняли наручи и поножи. Из оружия наличествовали большие обоюдоострые секиры, длина которых, казалось, иной раз сопоставима с ростом гнома, и длинные узкие ножи на поясе. При виде ножей в голове всплыло необычное название — мизерикордия.

Гномы передвигались группами по пятеро и в целом производили хорошее впечатление. Хорошее в том смысле, что чувствовались, что они знают «с какого конца браться за меч». Или в их случае — за топор. Нет, они не выглядели терминаторами, способными в одиночку порубить в капусту армию, но та непоказная уверенность, с которой их отряды патрулировали дорогу, внушала уважение.

Гномы не обращали на Серова внимания не просто так. Дорога эта была границей земель гномов и королевства Игел и что бы избежать конфликтов, по поводу того, кому же она все же принадлежит, дорогу решили оставить ничейной. При этом обе стороны обязались поддерживать ее в порядке, но никто не может взимать за проезд по ней налоги. Только если путник отъедет от дороги на десять метров, будет считаться, что он пересек границу того или иного государства. Очень, нужно сказать хитрая схема. По сути, никто ничего не терял, ведь путники едут не просто так, а куда-то, так что рано или поздно границу пересекут и налог заплатят.

Кроме гномов по дороге туда-сюда сновали крестьянские повозки, иногда вооруженные всадники и очень редко торговцы. Собственно купцам на этой дороге делать было особо нечего.

Так неспешно и без приключений Серов ехал вперед. Некое разнообразие внес «раненный», придя в себя на исходе вторых суток пути. Это произошло, когда Серов, выбрав удобное для стоянки место, стал готовиться к ночлегу. Он как раз развел костер и поставил вариться ужин, когда тот завозился и сел на телеге.

Видок у него был, прям скажем, не очень. Ну да такое дело, как сотрясение мозга, а то, что оно имело место, Серов не сомневался, не красит никого. За два дня лежания в полубессознательном состоянии, больной как-то похудел и осунулся. Как будто все резервы организма были брошены на скорейшее выздоровление.

Капитан подскочил к телеге и жестами попытался показать, что ему сейчас лучше лежать. На что получил в ответ отрицательное покачивание головой.

На секунду задумавшись, о том, как налаживать контакт, Серов начал классически: показал пальцем на себя и представился:

— Александр

— Александэр? — Не сразу уловил, что от него хотят раненный.

— Александр, — еще раз повторил Серов, показывая на себя, потом показал на собеседника, предлагая тому тоже назваться.