И вот, я наконец, проснулась без температуры. Первое, что я сделала — пошла в душ, чтобы отмыть сено на голове. После теплой воды мне стало ещё лучше, из ванны я вышла уже почти с улыбкой. В болезни самое прекрасное — выздоровление, когда ты снова начинаешь ощущать себя человеком. Живым человеком, а не вечно дрожащим и потеющим телом.

Сделала себе настоящий, полноценный завтрак — два бутерброда с черствым хлебом и подсохшей колбасой. Но после горьких таблеток и слишком сладких сиропов это показалось мне пищей богов. Запила вкуснейшие бутерброды теплым чаем, а потом выскребла остатки малинового варенья из банки пальцем.

Ваня все это время молча наблюдал за мной, и хотя я не видела его в зеркале, я чувствовала, что он здесь.

— Ну что, мой странный сосед, — громко сказала я. — Я выжила, выздоровела и готова снова бесить тебя.

— Ты меня уже бесишь горой грязных кружек в раковине, — буркнул он. — И как ты пальцем варенье ешь. Фу, вульгарщина.

— Вот так? — я взяла банку, запустила в неё палец, подхватила остатки варенья и облизнула палец.

Ваня раздраженно застонал, а я засмеялась. Он так мило злился, что я готова была снова и снова бесить его, чтобы слушать эти недовольные вздохи.

Но заниматься ерундой было некогда, я быстро отмыла кружки и пошла собираться к соседям. Ещё першило в горле и мучил насморк, но без головной боли я была счастлива. Болезнь выжала меня, как половую тряпку, и теперь я готова набираться сил и хорошего настроения.

В комнате я остановилась у туалетного столика и прикоснулись к платью, ещё висящему на стуле. Оно манило меня какой-то невидимой силой, хотелось трогать плотную ткань, мятые оборки на манжетах, длинный пояс. Что-то было в этом платье, но я не понимала что. Я взяла его и подняла перед собой, рассматривая от воротника до подола. Такое платье я бы никогда не носила — слишком оно старомодное и тяжелое, но оно забирало мое внимание.

Перед глазами — я кружусь в танце, платье легкой волной кружится вместе со мной. Протягиваю руку, и моих пальцев касается Ваня, подхватывает и мы танцуем вместе, улыбаясь друг другу. Мои каштановые волосы падают на плечи мягкими завитками. В комнате играет музыка, с потолка ярко светит люстра, а на стене часы бьют три раза. Пахнет травами и деревом, и я закрываю глаза, утопая в этих звуках, запахах и нежных касаниях.

Я потрясла головой, прогоняя странную фантазию и опустила платье. Открыла шкаф и повесила платье на плечики. Но руки ещё ощущали те самые прикосновения, которые я никогда не перепутаю с другими. Я отступила от шкафа, не выпуская его из вида, словно платье могло напасть на меня и отправить туда, где Ваня был жив и счастлив.