Часто смерть — это освобождение. Но Ваня не получил и это. Он осознал, что умер, и сколько лет ему потребовалось на то, чтобы привыкнуть к своему бестелесному существованию? Он из зеркала наблюдал, как растут и стареют женщины моего рода, привыкал к ним и прощался с ними после их смерти. Они улетали на небеса, а он оставался в заточении.
Судя по его обидам, он испытывает человеческие эмоции, хотя это противоречит всем возможным законам. Как он может радоваться, грустить или любить, если у него нет тела, если его нервная система и мозг давно умерли вместе с телом? Это ещё одна загадка, ответа на которую я не знаю. Может, и нет у него эмоций, только их жалкие остатки, как мышечная память. Может, он показывает обиду и грусть, но на самом деле не испытывает ни одно, ни другое.
Но главный вопрос — почему никто не освободил его из плена? Наверняка, мои бабушки пытались сделать это, но по какой-то причине он сильно связан с этим домом. Возможно, что и решения проблемы нет, и придется Ване ещё много столетий наблюдать за моими потомками наблюдать из зеркала. Если дом не снесут или не сожгут раньше того, как у меня появятся дети.
Строительная компания наверняка не остановится на одном разговоре. И обычно с несговорчивыми собственниками поступают иначе — заставляют съехать любыми способами. Наверное, мне стоит поставить противопожарную сигнализацию и запастись огнетушителями. На всякий случай.
Я возвращалась домой под гул собственных мыслей и с ощущением чужих губ на лице. И как только подошла к входной двери, поняла, что не ошиблась. В щель между дверью и косяком была воткнута визитка строительной компании.
Они приехали второй раз за день…
Они не отступят, пока не получат согласие на продажу этого дома. И первый шаг они уже сделали — мне теперь действительно страшно.
Глава № 7
Дрожащими пальцами я достала визитку, на которой был написан только номер телефона и название компании. Никакой записки, предложения или чего-то ещё. Зашла домой и закрылась на замок, зашторила окошки у двери. Но страх не отступил. Я одна, в пустом доме на отшибе, а из защиты только ворчливый дух.
— Вань! — позвала я в комнате, аккуратно развешивая одежду на плечики.
— Ну? — отозвался он своим привычным ворчанием.
— Эти люди, что приходили сегодня… Я думаю, они снова придут и боюсь, что не просто будут разговаривать. — я вздохнула, закрыла шкаф и села возле туалетного столика. — В доме есть какая-то защита от пожара?
Он сначала смотрел куда-то в сторону, а потом его взгляд стал заинтересованным. Я снимала косметику мицеллярной водой, и он с интересом наблюдал за процессом.