Возвращаюсь домой, чувствуя зудящее беспокойство. С каждой минутой крепнет ощущение, что я совершил огромную ошибку. Что у меня не будет шанса ее исправить. Прямо у дверей квартиры сталкиваюсь с Алексом. Он заходит, озадачено приглядывается ко мне и требует объяснений, какого черта я уже неделю не беру трубку. Рассказываю ему все и даже не спорю, когда он обзывает меня дебилом. Говорит, что я должен был сразу встретиться с Даной и все обсудить. Что прошлое пора похоронить. Я знаю, что он прав. Почему-то именно сейчас отчетливо осознаю, что даже если все так, как рассказал мужик на набережной, я готов об этом забыть. Я могу понять ее поступок. Елену не вернешь, а Дана пыталась защитить от тюрьмы отца. К тому же она спасла меня и этим закрыла все долги.

Беру телефон и набираю номер, с которого пришло сообщение. Хочу извиниться за свои идиотские слова и попросить о встрече. Только мне не отвечают. А через пару минут мобильник взрывается неизвестным звонком. Принимаю вызов и слышу женский голос, прорывающийся сквозь гул дороги и громкий вой сирены:

— Здравствуйте. Вы только что звонили по номеру. Кем вам приходится Дана Романова?

— Женой, — отвечаю, холодея от предчувствия. Вру, но иначе ничего не узнать.

— Произошел несчастный случай. Она попала под машину. Был наезд, водитель скрылся. Мы везем ее в первую городскую.

— Дана… жива? — заставляю себя выговорить это слово.

— Да. Но состояние тяжелое. Приезжайте. В больнице вам все объяснят.

Хватаю ключи от машины и бросаюсь к выходу. Алекс молча спешит за мной, в лифте осторожно уточняет, что случилось. Услышав ответ, больше ничего не спрашивает. В справочной больницы нас сразу отправляют к реанимации. Выходим на нужном этаже и натыкаемся взглядами на компанию у противоположной стены. Узнаю мужа Даны, а мужчина и женщина постарше — ее родители. Видел их в суде четыре года назад. Но с тех пор не следил за их семьей.

Сначала на нас смотрят удивленно. Но потом муж Даны, судя по скривившемуся лицу, объясняет, кто я. И теперь меня прожигают яростными взглядами. Похоже, они тоже до сих пор лелеют ненависть. Хотя им-то с чего? У них никто не погиб. И на суде оправдали. Ну да, Смирнитские устроили им «веселую» жизнь в прессе. Доставали апелляциями. Ну так чего они хотели, подделывая экспертизы? Старший мужчина дергается ко мне, но жена придерживает его за рукав. Он отодвигает ее руку, явно желая высказать все мне в лицо.

В это время в коридор выходит врач и зовет родных в кабинет. Родители и муж Даны уходят за ним. Мы с Алексом остаемся. От полной неизвестности и давящего чувства вины не нахожу себе места. Алекс обещает все выяснить. Ловит проходящую мимо медсестричку и отводит в сторону. Не сомневаюсь, что у него получится. Действительно, минут через десять Лекс возвращается. Его мрачное лицо заставляет сердце сжаться от тяжелых предчувствий. Он подходит и быстро произносит: