Глава 3 Дана
Слоняюсь неприкаянно по идеально убранной квартире. Как же тяжело, когда нечем заняться. Нет цели, нет смысла. А ведь всё это было совсем недавно. Но я уступила, поддалась. Казалось, так надо, правильно. И ненадолго. Но вот уже год я не работаю. Хотя ординатуру закончила на отлично и считалась перспективным врачом. Еще и место выделили удачное: в центральной детской больнице. Мне до чертиков нравилось. Да я там практически жила! И это кое-кого не устроило. Сама виновата, дала повод. Надо было еще тогда найти баланс между работой и домом и не пришлось бы выслушивать сначала постоянные упреки, а потом уже и ультиматумы.
Вот что мне делать целыми днями? Стирка и уборка на домработнице. Готовить я не очень-то люблю. Но оставила себе это, иначе совсем сойду с ума от безделья. И не моя вина, что всем способам досуга домохозяек предпочитаю изучение анатомического атласа. И так уже затертого до дыр. Надо опять возобновлять прогулки. На улице мне даже дышать легче. Но после той аварии уже три месяца не появляюсь на бульваре. Сама не понимаю, почему. Специально не искала в интернете информацию о ней. Не хотела случайно узнать, что мой неожиданный пациент умер от травм. Пусть остается для меня живым.
Гулять у себя в районе я пыталась. Но лишь сильнее поняла, как скучаю по любимому бульвару. Кажется, пора блудной дочери возвращаться. Уже начало декабря. Там сейчас наверняка очень красиво. Новогоднюю иллюминацию у нас с каждым годом устанавливают все раньше. Прямо с начала зимы. Решаюсь и иду собираться. Еще не слишком поздно, но за окнами уже стемнело. Как раз полюбуюсь праздничным освещением. Ну и заодно из дома улизну. Душно мне тут.
Паркуюсь на привычном месте. Но выходить почему-то страшно. Сколько раз вспоминала того мужчину с зелеными глазами. Он даже сниться мне начал. Приписываю это стрессу и отсутствию других новостей. Слишком монотонная у меня жизнь. Скучная и однообразная. А я привыкла к адреналину. Год в детской экстренной хирургии — это постоянная готовность к неожиданностям. И мгновенное принятие решений, от которых часто зависит чужая жизнь. Для кого-то такие перегрузки тяжелы, а моя психика адаптировалась быстро. Я из тех, кто знал, что будет врачом с десяти лет. И да, это гены. У моего отца своя клиника и куча известных клиентов. Конечно, он звал меня к себе. Но я не захотела. Пластическая хирургия — не моё.
Все же собираюсь с духом и выхожу из машины. На мне яркий пуховик, на ногах угги. Вязанную шапку с меховым помпоном держу в руках. Сегодня очень слабый мороз, чуть ниже ноля. Можно без головного убора обойтись. А в конце бульвара — любимая кофейня. В ней и погреюсь. Меня там знают в лицо. Даже помнят, какой кофе предпочитаю. Кофе — вообще мой напиток. В ночных дежурствах почти незаменимый. И в свою больницу я первым делом купила кофемашину. Может, хотя бы за это меня там добрым словом вспоминают? А так ни в какую не хотели отпускать. У нашего отделения были самые лучшие показатели выживаемости.