Глава 18 Дана
Плаваю в вязком тумане, слышу отдаленные голоса, будто сквозь толщу воды. Слов не разобрать, да и не нужно. Нет среди этих голосов единственного, кого хочу услышать. Если бы он позвал, я бы прорвалась сквозь пелену. Выплыла из глубокого колодца. Гул сменяет тишина и темнота. А потом наконец такое долгожданное прикосновение. И тихий шепот о том, как я нужна. Кому нужна? Не помню… Но все равно тянусь к нему. Раз за разом пытаюсь зацепиться. Срываюсь и пробую снова.
Пробуждение случается резко. Вокруг опять чужие голоса. Только уже не в толще воды, а четко и ясно. Сначала мамин, полный тревоги. И тут же отец нервно выясняет у кого-то, когда я очнусь. Так я уже… Открываю глаза, но это простое действие дается с трудом. Фокусируюсь на тех, кто рядом с моей кроватью. Где я? Слепящей лавиной возвращается память. Дорога, переход, машина, боль… Больница!
Радостный возглас мамы, заметившей, что я пришла в себя. Обеспокоенный — врача. Он тут же выгоняет всех из палаты. А дальше все быстро закручивается. Первый день ко мне пускают только медперсонал. На вопросы отвечают лишь по здоровью. Проводят тесты, анализы, обследования. Вкратце рассказывают о травмах и аккуратно заверяют, что есть все шансы полностью восстановиться. Ощущаю странную недосказанность, будто все ждут от меня чего-то и не получают этого. Мне приносят еду, кормят, проводят гигиенические процедуры. И только к вечеру оставляют в покое.
На следующий день все повторяется. Но после обеда в палату наконец пускают родителей. Лица у обоих усталые, с темными кругами под глазами и новыми морщинками, но теперь уже улыбающиеся. Догадываюсь, сколько им пришлось пережить. После сложной операции меня неделю держали в специальном сне. Мама хлопочет вокруг, постоянно поправляет на кровати одеяло, приглаживает мои волосы, гладит по руке. И сообщает с улыбкой:
— Олег скоро приедет.
— Зачем? — хмурюсь я. И тут же вспоминаю, что не рассказала им о разводе. Муж, судя по всему, тоже.
— Ну как же, солнышко… — теряется мама. — Он очень переживал. Тоже все время был здесь. И потом вам надо поговорить… — замолкает и странно переглядывается с папой.
— О чем нам говорить? — уточняю хрипло. Голос еще плохо слушается. Мама растерянно смотрит на меня, потом осторожно произносит:
— Доченька, врач сказал, ты можешь не знать. Срок слишком маленький… Даночка, ты ждешь ребенка. С ним все хорошо, не беспокойся. Беременность сохранили.
— Ребенка? — смысл этих слов не сразу проникает в сознание. А дальше я резко отворачиваюсь к стене и жмурюсь, не давая пролиться слезам. Маленький срок — это сколько? Близости с мужем не было около месяца. С тех пор, как я первый раз столкнулась с Марком на бульваре. Но смогу ли быть уверенной в том, кто отец?Впрочем, не факт, что Марку вообще нужен этот ребенок. Да и как ему сказать? Холодное сообщение «Не звони сюда» я не забыла. Морщусь от головной боли. Чувствую ее даже через обезболивающие. Теперь понятно, почему врач говорил про щадящие.