А развлекают меня, чтобы не сдох тут со скуки, Алекс и Пашка. Наша дружба проверена временем, совместными пьянками и разными авантюрами. Хотя изначально мы из разных социальных слоев. Я из состоятельной семьи. Занимаюсь пока своим небольшим бизнесом. Но со временем мне, как единственному наследнику, перейдет нехилый бизнес отца. Правда, еще не уверен, что хочу в это впрягаться. А вот Алекс с Пашкой прогрызали себе путь зубами. И на мой взгляд, выгрызли не совсем то, что стоило бы. Клубом, которым они сейчас управляют, на самом деле владеют серьезные люди, не желающие светиться сами. А такие вещи всегда чреваты.

Но мораль я никому не читаю. У всех своя голова на плечах и собственный выбор. И каждому за него отвечать. Но нашей дружбе это никак не мешает. Если бы не парни, я бы взвыл в этих белых стенах уже через неделю. А мне еще до выписки недели три лежать. И вставать обещали разрешить дней через десять. А вообще, Алекс прав, мне повезло. Мог ведь инвалидом остаться и до конца жизни кататься в коляске. Но лучшие врачи, многочасовая операция и отличный уход сделали свое дело. Конечно, до моей привычной физической формы еще далеко. И не факт, что полностью ее верну. Но ходить на своих двоих точно буду.

Лежать бревном хреново еще и по той причине, что у меня есть важное дело. Цель, которая занимает сейчас все мысли. Настолько, что мне даже психотерапевт после тяжелой травмы не понадобился. Хотя родители однажды притащили какого-то крутого врача. Пообщавшись со мной недолго, тот сообщил, что в моем случае совершенно бесполезен. Точнее, не нужен. У меня и так с психикой и жаждой жизни все отлично. А цель моя — не только быстрее вернуть нормальную форму. Это само собой. Но самое главное — найти человека. Женщину, что спасла мне жизнь.

Об аварии я запомнил мало что. Боль, скручивающую тело. Кровь, заливающую глаза. Хрип пробитых легких. А потом голос:

— В сторону! Я врач!

Холодные пальцы, что ощупывают меня, ласковый шепот:

— Тихо-тихо, родной… Все будет хорошо. Держись!

А еще вкусный аромат длинных, золотистых волос, что касались моего лица. Он отвлекал от забивающего нос запаха собственной крови. И глаза. Синие, как чистое летнее небо. А взгляд, теплый, понимающий, глубокий. Какое-то время он держал меня, словно якорь, не давая скатиться в забытье. Так смотрит человек, который уже многое знает о жизни. Я плохо запомнил черты женского лица, склонившегося надо мной. И сейчас не уверен в возрасте. Но даже в той ситуации шока и боли сразу почувствовал что-то родное, свое. Что дарило надежду, успокаивало, обещало. Я поверил ее словам. И хотя все же потерял сознание, естественный страх за свою жизнь тогда меня отпустил.