Тревога нарастала. Им нужно было что-то придумать. Глава детей ночи мог в любой момент заметить их.
Ривер не мог допустить раскрытия. Должен быть способ сбежать. Смех Альдариона раздался слишком близко.
Ривер оглядел небольшую лавку: обилие тканей, платков, занавесок. Он резко схватил Алдис и затянул ее под пологи штор, скрываясь от посторонних глаз.
- Ты совсем что ли? – возмущенно проговорила она.
- Замолкни! – рыкнул он.
Алдис подчинилась. Они стояли близко друг к другу и старались не дышать, будто кожей ощутив, что Альдарион рядом.
Напряжение не спадало. Видимо, у Альдариона была слишком сильная аура, раз им вдвоем удалось ощутить его близко.
- Руки убери! – Алдис шлепнула его по рукам.
Ривер посмотрел на нее зло. Как же она его бесила! Невыносимая, наглая девчонка, с которой он вынужден делить дом, от которой не спрячешься.
Он ощутил злость, схватил Алдис, притянув к себе.
Ривер видел, как увеличились ее зрачки, как она задрожала.
Он не мог пошевелиться. Это было слишком необычно, странно. Ривер бросил взгляд на ее чуть приоткрытый рот и сглотнул.
Вдруг Алдис положила руку ему на затылок, а после, притянув к себе, поцеловала.
Ривер ощутил вкус вишни на губах.
Все происходило слишком быстро. Так бывает, когда безумие накрывает и не дает осознать, что происходит. Их будто закружило в водовороте, а Ривер ощутил, как после долгого молчания заколотилось сердце.
Он резко обхватил руками ее бедра, сжал, в то время как она пустила в ход язык.
Алдис слишком манила к себе, завлекала.
Она целовала глубоко, жарко, впиваясь ногтями в шею, делая больно, вынуждая причинять боль в ответ. Все вышло из-под контроля. Не слышно звуков, не видно людей.
Ничего не имеет значения, только она и ее губы.
Ривер рыкнул, отстраняясь лишь на секунду, чтобы посмотреть на ее лицо и увидеть улыбку. Насмешливую, бессовестную улыбку.
Он сжал рукой ее шею, придушивая, и целуя почти насильно, безумно. Ее кожа слишком нежна для его грубых прикосновений, останутся следы, но ему плевать.
Это чувство первобытное, дикое, а поцелуй подобен варварскому соитию.
Нет в нем ни грамма нежности. Это поцелуй ненависти, но никак не любви.
Она не противилась, а напротив, вовлеклась. Прониклась похотью и жаром, что его накрыли, поддалась ненависти, что пульсировала по венам.
Она цеплялась за него. Лишь одна мысль промелькнула в голове Ривера в тот момент: какое у нее лицо во время оргазма, как она стонет, выкрикивая чье-то имя.
Дрожь бежало по коже, фокусируясь между ног.
Ривер смотрел на нее и не мог успокоиться, чувствуя, как разжигается внутри огонь, как пришло возбуждение.