Он хмурится. В его глазах мелькает что-то похожее на злость. Но через секунду он берёт себя в руки. Глубоко вздыхает и снова смотрит на меня.
— Я к тебе со всей душой, милая, — произносит он спокойно, заглядывая мне в глаза. — У меня было одно желание, которое пообещало выполнить государство в обмен на мои показания. Я захотел увидеть тебя. Всего на несколько часов. Но ты даже пять минут со мной поговорить не хочешь?
Я смотрю на него, и отвечаю тем же самым. Злостью, которую я копила месяцами. Злость на брошенную маму. Злость на отсутствие отца в моей жизни. Злость на то, что он что-то там себе решил и сделал, не посчитавшись с моим мнением.
— Ты пропадал где-то, пока я росла, — выплёвываю я. — С чего такой интерес к дочери, которую ты никогда не видел и которая не была тебе нужна?
Он отводит взгляд, и я почти вижу, как он колеблется.
— Ты была маленькой, — отвечает он. — С мамой тебе было спокойнее, ведь так? Я не хотел вмешиваться в вашу жизнь. Если тебе так интересно — да, это была случайная связь. Я не знал, что у меня есть дочь. Потом я увидел некоторые записи, сопоставил факты. Узнал и полетел за тобой, когда появилась возможность.
Мне становится горько. Так горько, что хочется плакать или кричать. Но я сдерживаюсь. Не хочу показывать малознакомому мужчине, как он меня задевает. Пусть в моих жилах течёт его кровь, я всё равно его не знаю.
— Ну вот, — хмыкаю я. — Посмотрел. Я выросла. Что теперь?
Он поднимается со стула, подходит к прозрачной перегородке. Останавливается в сантиметре от неё, глядя мне прямо в глаза. Несколько мгновений молчит, и мы просто сверлим друг друга тяжёлыми взглядами.
— Помоги мне выйти отсюда, — шепчет он почти одними губами. — Вместе мы можем начать всё сначала. У меня остались связи, свои люди. Будешь жить рядом со мной, мы возродим величие нашего рода.
Чего? Он сейчас серьёзно мне это предлагает?
Я смотрю на него, как на сумасшедшего. В голове не укладывается, что он говорит такое. Он позвал меня сюда не для разговора, а для того, чтобы я помогла ему сбежать с тюрьмы. Он знает о моём даре.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — выдыхаю я, делая шаг назад, будто он может дотянуться до меня через эту перегородку. — Я-то тут при чём?
Он прищуривается. В его взгляде появляется что-то хищное, оценивающее. И я убеждаюсь в своей догадке. Он действительно видит меня насквозь. Он понимает, что мои псионические способности раскрылись.
Чёрт побери, может вообще именно поэтому он меня и хотел забрать? Я могла бы стать для него оружием. Дочь, которую он бы обучил и сделал удобной для себя. Какая же мерзость всё это!