И тогда она делает это. Её ладонь опускается ниже, на мою грудь, скользит вниз по животу и накрывает меня там, где напряжение уже невыносимо, через ткань формы. Точный, уверенный захват.
Из моей груди вырывается глухой стон, который я не в силах сдержать. Моё тело сразу реагирует на её прикосновение, будто её рука — это электрод.
Бестия поглаживает меня по железобетонной твёрдости, и я готов умереть прямо на месте от этих её прикосновений. Не выдержу, я же сейчас не отпущу её, хоть и обещал. Утяну куда-нибудь в аудитории, ничто меня не остановит.
Чёрт. Как же сдержаться-то?
Вика отрывается от поцелуя. Её губы влажные, припухшие. Её глаза тёмные, полные торжества.
— Знаешь, — выдыхает она хрипло, — в этом даже что-то есть. Видеть, как ты… попадаешь под мою власть, Вальтерра.
И пока я пытаюсь не сойти с ума, она ловко выскальзывает из-под моей ослабевшей хватки. Её пальцы на мгновение сжимаются сильнее там, где она держит меня, — прощальный, обещающий акцент, — а затем она отпускает.
— Увидимся на тренировке, — бросает она через плечо и исчезает в дверях аудитории, оставив меня одного в пустом коридоре.
Я прислоняюсь спиной к стене, к той самой, где только что прижимал её, и закрываю глаза, пытаясь перевести дыхание. Всё тело гудит, как высоковольтная линия. В голове — только её образ, её улыбка, её рука и осознание полного, тотального поражения.
— Вот же чертовка, — хрипло выдыхаю я в тишину.
Она играет со мной. И играет мастерски.
Глава 13 Отработка
Новый учебный день. Я чувствую себя как выжатый, смятый и брошенный в мусоропровод лимон. Невыспавшаяся, разбитая, каждая мышца ноет с непривычки после вчерашних передряг и того… сумасшедшего напряжения, которое висит между нами. А в голове засел один сплошной Джаред Вальтерра. Не парень — навязчивая идея.
Всю ночь мне снился он. Сон был настолько откровенным, ярким и эротичным, что я проснулась за час до будильника — вся в поту, возбуждённая, с бешено колотящимся сердцем и с чётким, унизительным осознанием: моё тело предало меня снова. И опять из-за него. Я лежала в темноте, прислушиваясь к стуку в висках, повторяя как мантру: «Это всего лишь гормоны, это физиология, это ненависть», — но дрожь в коленях и влажная теплота между ног кричали о другом.
Я пыталась привести себя в порядок под ледяным, почти шокирующим душем, но струи воды только подчёркивали чувствительность кожи, которой во сне касались его руки. Это мало помогло. Ощущение его губ, того момента вчера в коридоре, когда я сама… взяла инициативу и почувствовала его мощную, мгновенную реакцию на моё прикосновение, — всё это жгло изнутри, как раскалённая спираль.