Пел князь, оказавшийся с маленькой буквы, потому как это не погоняло, а его должность, хорошо, душевно мужик исполнил. Потом пел воевода, опять-таки с маленькой буквы. Куда Денис попал, что они все такие маленькие? Ага, это не люди маленькие, это он на столе стоит, потому как петь сидя не приучен, а дедушка велел залезать на стул. Стоп! Дедушка Мороз здесь откуда, не зима вроде? Или они так давно сидят тут, что уже зима?

— Дедушка, а послушай песенку! Я начинаю! Ой, мороз-моро-оз, не-э морозь меня-а! — Денис тянет ноту, а кто-то его тянет за ногу.

— Микулка, оставь боярина! Хорошо же выводит, аж слезу вышиб паршивец!

— Ма-аево каня-а бе-элагривава-а! У меня-а жена-аа ой ревни-ивая-а!

— Как поёт, шельма! Выходит, в Задолбании такие же люди живут, как и мы. Душевные. — Слышалось где-то.

— Нет, Ратмир, не такие же, плохие там люди живут, тьфу, а не люди!

— Да как же так, князюшко! Вот же он, оттэдава приехал, из-за моря.

— То-то, что оттэдава. Выпнули такого человека хорошего даже не под зад коленом, а магией своей поганой выкинули. Отчего? А вот не нужен там Денис, не ко двору пришёлся добрый муж. Вот скажи, если такого боярина из княжества выгоняют, что ты про тамошнего князя сказать можешь?

— А-а-а. Вон ты как. Ну да. Таким мужами разбрасываться, это или дураком надо быть, или нелюдем. Или третье.

— Какое третье?

— Вдруг у них таких замечательных воинов и кудесников умелых столько, что уже не помещаются в землях тамошних? Можа так статься, что он из них самый бестолковый там проживал?

— Ты меня чего пугаешь, Камень? Зачем такое геройское царство придумал, супротив которого мы как мураши?

— А чтоб не почивал ты, князь, на мягких перинах да готовился. Хотя… до земель Задолбанских моря и горы, не придут они к нам. Чего дальше, велеть Микуле тащить задолбанца в трактир или пущай на лавке спит?

— Пусть на пол переложит, да шкур подстелит, а то сверзится воин с лавки, расшибётся ненароком.

— Чего ему пьяному сдеется! Я в таком виде со стены упал, токма храпеть перестал.

— Со стены это понятно, обычное дело. Только пьяному море по колено, а в луже топнет. Негоже жизнью гостя рисковать, пущай на полу без опасности отоспится.

— На то ты и князь, что вперед смотришь. Тебе виднее из терема. Микула! Тащи шкуры да вали на них господина своего! Сегодня он тут спать будет. А потом иди его добро сторожить.

— Да нету никакого добра за ним, воевода. Гол как сокол, зато при золоте.

— А может, и правильно это. Умный у него отец, по всему видать. Научил всякому, отсыпал злата-серебра и выпнул подальше, как семечко в землю кинул. Если доброе семя, если плодовитое, то взойдёт и разрастётся. Видать, барон тот свары в роду боится.