думал днем и ночью – чего же мне не хватает? Я не красавец, но и не урод, во всяком случае не хуже твоего бывшего, Чжан Шэна. У меня хорошее здоровье, спокойный нрав, я отлично готовлю, не имею вредных привычек, ответственно отношусь к семье. И главное – я безумно люблю тебя, лелею каждый твой вздох. Уверен, на всем свете не найти второго такого надежного и преданного мужчину. Но даже этого оказалось мало. И тогда я понял. Мне не хватало того самого «шика» – этой безрассудной щедрости, с которой богачи сорят деньгами глазом не моргнув. Такое нельзя подделать. Мне нужно было по-настоящему разбогатеть. Су Сяотун зажмурилась от мучительной боли. Она долго молчала, прежде чем прошептать: – Но зачем было убивать? Разве мы уже не обеспечили себе место в числе наследников после того, как завоевали доверие Гун Ямэй? – Да, но я не мог ждать, пока она умрет своей смертью. Твое равнодушие лишало меня всякой уверенности. С каждым днем твои душевные раны заживали, ты все меньше зависела от меня. Ты не говорила этого прямо, но я чувствовал. Особенно когда твой богатый бывший снова появился в нашей жизни… – Погоди… Ты о чем? Мой бывший… Чжоу Сыда? Откуда ты вообще знал, что он со мной связался? Я же тебе ничего не говорила… – До нее вдруг дошло. – Ты… ты тайком проверял мой телефон? Следил за моими контактами? – Прости, Сяотун, я слишком сильно переживал. – Гу Лэй нервно усмехнулся. – Но потом ведь и ты проверяла мой телефон, так что мы квиты. – Если ты читал нашу переписку, то должен был понять – я не сделала ничего предосудительного. Он приехал в Лиши и приглашал меня встретиться, но я отказалась. – Да, внешне ты сохраняла вежливую сдержанность, но осмелишься ли сказать, что твое сердце не дрогнуло? К горлу Су Сяотун подкатил комок, она не могла произнести ни слова. Отрицать обвинения мужа было бессмысленно. Су Сяотун тут же осознала, что Гу Лэй наблюдал за ее состоянием после каждого контакта с Чжоу Сыда. – Признаю, во мне действительно что-то шевельнулось, – наконец выдавила она, – но это была просто ностальгия по ушедшим чувствам. Ты считаешь это душевной изменой? Гу Лэй, ну почему ты такой ранимый? – Я знал, что ты не поймешь, – спокойно ответил он. – Ты никогда не поймешь, как сильно я тебя люблю. – Тогда объясни мне, откуда взялась эта твоя нездоровая, почти одержимая любовь? – Странный вопрос. Разве для любви нужны причины? – Для влюбленности – может, и нет. Но любить до такой степени… Тут уже без причин не обошлось. Гу Лэй глубоко вздохнул и уставился в решетку: