Между деревьев возникают смутные тени, занявшие поодаль позиции бойцы вступают в бой, свирепо рубя оставшихся у телег чужаков. Кто-то из наемников подкидывает в потухший костер заранее подготовленную вязанку хвороста. Огонь тихо шипит, промокшая с ночи древесина неохотно загорается, но вскоре пламя взмывает вверх, освещая ствол гигантского дуба и раскинувшуюся под его сенью площадку.

Как и я, Тара Охотница держится в стороне, невозмутимо руководит битвой. Хотя битвой это уже язык не поворачивается назвать, фигуры в непонятных лохмотьях, как подрубленные падают под мощными ударами мечей и топоров, почти не оказывая сопротивления.

Подобная покладистость со стороны пришельцев вызывает закономерное удивление. Они, конечно, не ожидали, что вместо мертвецов их будет ждать орава взбешенных вояк, но к неожиданностям должны были подготовиться. А вместо сражения — натуральное избиение.

Надо хотя бы одного взять живьем, чтобы расспросить о непонятностях, творящихся вокруг проклятой чащи.

— Всех не добивать! Одного живым! — выкрикивает Тара, словно прочитав мои мысли.

Парочка наемников вполне профессионально сбивает с ног ближайшую фигуру в грязно-коричневое тряпье. Тут же следует оглушающий удар по затылку эфесом меча, и сноровисто стянутые за спину руки связывают крепкой бечевкой. Но удар по голове оказывается слишком силен и вместо пленного возникает еще один труп.

Дерьмо случается.

Начинает понемногу светлеть. Сырой воздух осеннего утра привносит бодрость, прогоняя сонливость. Я шагнул к ближайшей телеге, заглядывая за край борта. Как и ожидалось внутри пусто, только место для сбора и перевозки добычи.

Неожиданно со стороны костра донеслись сдавленные ругательства. Суровые вояки по найму рисовали перед собой ограждающие от зла знаки, мозолистые пальцы нервно стискивали рукояти окровавленных мечей. Смотрели бойцы на поверженные тела незваных гостей.

— Что там? — спросил я.

И не дожидаясь ответа быстрым шагом подошел ближе. Когда взгляд упал на ближайшего мертвеца из рта едва тоже едва не вырвалась парочка крепких ругательств. Рядом остановилась рыжая воительница, изумленно ахнула.

— Что это?

— Понятия не имею, — честно ответил я, разглядывая лежащий труп.

Обезображенное лицо было покрыто волдырями, щербатый рот, губы бледно-синие, как у давно пролежавшего в холоде мертвеца, жидкие волосы скомканы в грязные лохмы, одежда похожа на лохмотья, на поясе ржавый нож.

— Что за уродец? — сплюнул один из наемников.

— Демоническое порождение, — неуверенно предположил второй.

Третий вполголоса пробубнил проклятья, остальные его поддержали, с отвращением рассматривая обезображенное лицо.