А мне просто надоело. Что за ублюдки в самом деле. С такими по-хорошему нельзя, с такими надо по-плохому. Чтобы жестоко. Чтобы кроваво. Чтобы урок на всю жизнь.

И такое выглянуло за маской еще недавно спокойного человека, что испугались все. Это было что-то страшное, что-то хуже даже надменной сущности Га-Хора, знатного аристократа и имперского заклинателя, что-то что жаждало крови. Жестокий безудержный зверь, мечтавший вцепиться кому-нибудь в глотку.

Люди в трактире замерли, лица стражником покрыла смертельная бледность, трактирщик превратился в соляной столб. Смертью повеяло в зале. Смертью, готовой начать жатву.

Превращение подошло очень близко, и остановилось почти на пределе. В последний миг я удержался, балансируя на самом краю. Нахлынуло понимание. Ведь в отличие от простых людей, я не буду просто так кидаться на всех подряд, и даже не превращусь в рычащего от ярости берсерка. Все будет хуже. Я обращу магический дар в источник смертоносного разрушения, трансформирую Сумеречный Круг в нечто ужасное, способное выжечь начисто все в радиусе многих сотен шагов.

Сам скорее всего тоже погибну, не переживу напряжения, но от города оставлю дымящееся пепелище. И понимание такого конца на долю секунду захватило сознание, позволив в последний момент отступить.

Нет, такого мне не надо. Слишком глупо, слишком бездарно, не после всего пережитого, не в каком-то вшивом заштатном городишке, поддавшись такой ерунде, как вспышка мимолетной ярости.

И гнев отступил, холодный разум вновь обрел контроль над сознанием, гася любые попытки проявлений лишних эмоций. Ощущения надвигающегося ужаса, смерти и разрушений отступили, скрываясь в глубине.

Окружающие люди это ощутили, из многих глоток вырвался вздох облегчения. Наблюдателей подумали, что заезжий чужак едва не поддался порыву бешенства, собираясь убить всех вокруг, но в последний миг сдержался. Так это выглядело со стороны.

Черт, со мной похоже что-то не так. После очередной перестройки магического облика эмоциональная составляющая пошла вразнос. Еще немного и перебил бы здесь всех, а затем спалил город, отдаваясь во власть всесокрушающей ярости. К счастью, техника мар-шааг в последний миг помогла сдержаться.

Я поднял холодный взгляд на стражников. Долговязого до сих пор трясло, лицо второго покрывала смертельная бледность, рука застыла на рукояти меча. Но и он и все остальные понимали, что это лишь жест, что страшного чужака никакие мечи не остановят.

Старший стражник облизал пересохшие губы, покосился на лежащее тело — вместо лица красное месиво, смято будто колотили чем-то тяжелым. Так, собственно, и было, только били самой физиономией о поверхность стола. Благо мебель в трактире оказалась на совесть. Хорошая, крепкая, об такую одно удовольствие разбивать чью-нибудь харю. Особенно наглого урода, который думает, что все ему по жизни обязаны.