Кухня просматривалась почти целиком, за исключением дальнего угла у холодильника. Зал — процентов на тридцать. С общего балкона Егор хорошо видел подоконник и часть дивана, а вот третья комната, скорее всего, ее спальня, оставалась для него непознанной.

Он поднялся, отложил стилус и достал из-под дивана ролик для пресса. Быстро размялся и встал на колени. В диких фантазиях, в которых Настя отвечала ему взаимностью, Егор почему-то представлял ее голой на подоконнике в гостиной. С откинутой от удовольствия головой и широко разведенными для него ногами.

Воображал, как она стонет и тянет нему руки. И отдается, забыв себя и шепча в порыве страсти его имя. В этих фантазиях Егор существовал отдельно от своего тела, и одна его часть наслаждалась происходящим буквально, а вторая — наблюдала за всем с балкона.

Егор толкнул колесо руками и опустился почти параллельно полу. Мышцы спины и пресса задрожали от напряжения, и он вернулся в исходное положение. Сделал еще два подхода по десять выпадов и в самом конце перешел с колен на стопы, продемонстрировав идеальную планку.

Вернуться назад из такого положения было неимоверно тяжело и потребовало от него не только силы мышц, но и воли, но Егор справился. Убрал ролик и вытер пот со лба.

Оставалось только забрать из багажника сумку.

Егор принял душ, переоделся и вышел из квартиры. Нажал кнопку лифта, и услышал, как кто-то на этаже дважды повернул ключ в замке. Двери лифта открылись, и Егор зашел в кабину, выбрал первый этаж.

— Подождите, пожалуйста!

Сердце дернулось навстречу, и он в последний момент заблокировал двери ладонью, и в кабину вошла Настя.

— Спасибо.

Она улыбнулась и встала рядом. В белой шубе и шелковой пижаме в японском стиле. От ее запаха закружилась голова. Что это? Гель для душа, духи или она сама источала этот дивный аромат? Егор почувствовал, как засосало под ложечкой, и покосился на Настю.

— Привет.

Получилось совсем невыразительно, и она обернулась. Посмотрела на него внимательнее, и в глазах блеснуло узнавание.

— А, привет, сосед, — она улыбнулась. — А я тебя в одежде и не узнала.

От этих слов Егора с ног до головы окатило жаром. Никогда до этого он не видел Настю так близко. Все мельком или со спины, даже в квартире обнаженная она была слишком далеко, чтобы разглядеть все досконально. Но не теперь. Теперь девушка его грез и желаний стояла напротив, естественная, без тени косметики на лице. И он видел веснушки на ее носу и серьги-гвоздики. Прозрачный блеск на губах и большие карие глаза.

Он сам не понял, как растерялся, и просто продолжил пялился на нее, стараясь запомнить каждую черточку.