— А еще проще — они наблюдали за нашей планетой, вот что, — сказал Первый.

— Возможно, но не факт.

— Спасибо, магистр. — Виттман наклонился вперед, и в его голосе снова зазвенел металл. — Итак, капитан, вы спрашивали, почему мы устроили тут эволюцию такими жесткими методами? Потому что время играет против нас. Мы ведем самую настоящую эволюционную гонку на выживание, и у нашего предполагаемого врага фора в десятки тысяч лет эволюционного и технического развития. Таинственные «они» овладели технологиями межзвездных полетов минимум на двадцать тысяч лет раньше нас.

— Но за эти тысячи лет они никак не проявили свою враждебность. Времени у них было полно, не правда ли? — возразил астронавт.

— Нет, неправда! Капитан, а вам не приходило в голову, что телепортация — единственная возможная технология мгновенного путешествия?

Маркус потер подбородок.

— И что, если так?

— А то! Что противник, желающий колонизировать нашу планету, попутно истребив нас, будет лететь на скорости, близкой к скорости света. Его субъективное время практически остановится, для него все равно перелет будет мгновенный. Но зато не будет риска на миллиарды лет пропасть в темпоральной девиации. Примерно пятнадцать тысяч лет назад тут побывали разведчики. Нашли планету, полетели докладывать. Затем враг собрал флот и вылетел к нам. Если, предположим, до его родной планеты пятнадцать тысяч световых лет — пятнадцать туда, пятнадцать обратно — то у нас еще есть сто или сто пятьдесят веков в запасе. Но если только десять — увы, они могут нагрянуть через сто лет или даже завтра. А закон эволюции неумолим: выживает сильнейший. Мы должны использовать все отпущенное нам время с наибольшей пользой, чтобы, когда «они» прилетят, не оказаться слабейшими. Вы тут разглагольствуете о счастье, а я пытаюсь спасти наш вид от судьбы динозавров.

— Вы уверены, что они непременно летят? Что они непременно враги?

— Не уверен. Но надейся на лучшее, готовься к худшему. Хочешь мира — готовься к войне. И даже если именно эти визитеры про нас давно забыли, если они не враждебны — ну, мы уже точно знаем, что не одни во вселенной. А раз так — кроме «этих» наверняка есть и другие. И те, другие, тоже могут нагрянуть в любой момент. Я вам скажу прямо. Лет за сто двадцать до сегодняшнего дня тогдашний правитель взял курс на смягчение. Но потом нашли артефакты, и стало понятно, что у нас нет возможности расслабиться и радоваться жизни. Мы под угрозой. Будущее нашего рода под угрозой. Все правители с того момента следуют простой политике: эволюция и развитие на первом месте. А гуманизм и прочее — только если не во вред главной задаче. Вы говорили, вам жалко тех несчастных, что родились слабыми? Мне, Хорсту Виттману, тоже жалко. Но как правитель всего человечества, я не вправе идти на поводу своих эмоций. Я хочу, чтобы мои потомки, встретившись с внеземной формой разумной жизни, говорили с ними как равные с равными, как сильные с сильными. Мы не должны проиграть эту гонку.