— Хэ-хэ-хэ… — скривился и заплакал султан, ощущая горечь на сердце. — Боже, да за что мне всё это⁈ Гюльчатай… Почему ты предала меня? Неужели он лучше, чем я⁈
— Никто не сравнится с Повелителем ночи, — выпрямилась Гюльчатай. — «Пред ним склонятся даже святые, ибо его пришествие в наш мир — символ надежды». Священные писания Джарайи Тенеликого, первого Верховного Архимага страны ассасинов. Стих восьмой. Глава пятая. Муж мой, я никогда тебя ни о чём не просила. Прошу сейчас: последуй воле этого человека, если хочешь грядущего рассвета для себя и всей империи.
Глава 17
Даже немного жаль: о том, что я сегодня вытворил, никто не узнает. А узнали бы, так и сказали: «Ай да Берестьев, ай да хитрый ты жучара!» А может, и какой другой крылатой фразой одарили бы. А я… Я и сам, если честно, не ожидал такого эффекта…
Первая часть моего хитрого плана, перед которой пришлось успокоить расстроенного хомяка, была очень простой. Используя тайные знания, уловки и наглость, надо было вломиться в помещение охраны центрального банка, связать там всех, чтобы не активировали какие-либо защитные артефакты, и спокойно вынести хранилище. Сделать это нужно было быстро. За минут пять, не больше. И тут всё прошло как по маслу. Мы справились даже быстрее и оставили примечательную записку в центре пустого хранилища, подписавшись уже знакомым именем Большого болгарского перца. Передали таким образом привет двум закадычным недругам и перешли ко второй части плана. Время кошмарить османский двор!
И вот мы проникли во дворец, соблюдая все меры предосторожности, и принялись наблюдать, исчезая при первых же признаках опасности и возвращаясь через некоторое время, как у султана после донесения разыгрывается настоящая паранойя. Моя цель была проста — выманить того, кто реально управляет империей и способен повлиять на выборы очередного султана в случае, если первый не справляется. Я не знал, сколько у османов могущественных личностей вроде того Верховного Архимага огня, но был готов пообщаться со всеми при необходимости.
В общем, вели мы с Фомой наблюдение, пытаясь понять и настроения придворных, и мысли стражников, и следующий ход самого султана. Последний оказался самым настоящим нытиком вопреки моим ожиданиям. Хлюпая носом и дрожа, он несколько раз кому-то звонил — судя по всему, моей цели, — жаловался и настойчиво просил приехать, а потом искал утешения у своих многочисленных жён. Что самое характерное, они его одаривали лаской и успокаивали прямо при страже. Такое в подобных странах обычно порицается, но тут, судя по всему, и стражи евнухи, и султан та ещё тряпка, что боится как за свою шкуру, так и за свой гарем, который я пообещал навестить.