— Знаю, сынок. Но нужно быть аккуратнее. Ты же мужчина, а мужчины должны беречь

девочек, особенно своих сестёр, — говорю я строго, но мягко.

Он кивает и тут же бежит обнимать Милану, прося прощения. Я улыбаюсь, глядя на них, и

снова встречаю взгляд Таси.

— Тебе идёт быть строгим папой, — с лёгкой иронией замечает она, подходя ближе и

обнимая меня за плечи.

— Ты думаешь? Мне кажется, я становлюсь слишком мягким, когда дело касается их, —

улыбаюсь я, целуя её в щёку.

Наш младший сын Артур и младшая дочка Элина сейчас играют в саду. Им всего пять и три

года, и их беззаботный смех наполняет дом теплом и уютом.

Отец, который сначала не мог принять моего решения, полностью изменил своё отношение

после рождения Миланы. Он буквально растворился в внуках, забыв все свои сомнения и

строгость. Теперь он даже не представляет жизни без нашей шумной и весёлой семьи, и

его глаза светятся счастьем каждый раз, когда он приезжает к нам в гости.

— Ты счастлив, Залим? — тихо спрашивает Тася, глядя мне в глаза.

— Безмерно, — отвечаю я, беря её руку в свою и целуя ладонь. — Ты и дети — самое

ценное, что у меня есть. Я бы снова прошёл через всё это, лишь бы иметь возможность

быть рядом с вами.

Она улыбается, прижимаясь ко мне, и я чувствую, что всё сделал правильно. Наш дом

наполнен любовью и счастьем, и я знаю точно, что ни одна традиция и ни одно

обязательство не стоят того, чтобы лишиться этого чувства.

Я смотрю на своих детей, на свою жену, и понимаю, что это — моё истинное

предназначение. Любить и быть любимым. Быть рядом, защищать и заботиться о них,

видеть, как растут мои дети, и гордиться ими.

И я обещаю себе, что так будет всегда.