здесь, Залим? Зачем всё это?
Он помолчал, словно обдумывая каждое слово, а потом спокойно ответил:
— Потому что я не могу оставить тебя одну. Ты беременна моим ребёнком, и теперь это
наша общая проблема. И я не позволю тебе с этим справляться самостоятельно.
Я закрыла глаза, чувствуя, как от его слов становится ещё больнее и сложнее дышать.
— Я не хочу быть твоей проблемой, — прошептала я почти неслышно.
Залим аккуратно взял мою руку в свою, и я вздрогнула от неожиданности, но не
отдернула её.
— Ты не проблема, Тася, — его голос впервые прозвучал мягче, почти ласково. — Ты
женщина, которая носит моего ребёнка. И что бы между нами ни происходило, это не
изменится.
С этими словами он оставил меня в тишине спальни, направившись на кухню, чтобы убрать
еду, которая так резко испортила мне вечер. Я лежала, чувствуя смятение и
одновременно неясную благодарность за его неожиданную заботу, понимая, что
противостоять ему будет куда сложнее, чем я себе представляла.
Залимхан
Залимхан
Я вернулся в свою квартиру, резко захлопнул дверь и прошёл на кухню, раздражённо
сбросив ключи на стол. Каждая клетка моего тела была напряжена, мысли метались от
злости к раздражению, не позволяя успокоиться.
Сегодня всё пошло не так, как я планировал. Я совершенно не ожидал, что Тася выставит
меня из своей квартиры. В моей голове был совершенно иной сценарий: я собирался
провести с ней вечер, спокойно поужинать, а затем остаться у неё на ночь. Чёрт
возьми, я собирался заняться с ней сексом. Один единственный раз, который был между
нами, явно оказался недостаточным, и мысль о её теле, об её жарких и нежных объятиях
не давала мне покоя. Да, она была беременна, и её сегодня тошнило, но это нисколько
не охладило моё желание. С любой другой девушкой на её месте меня бы оттолкнула даже
сама мысль об интимной близости в подобной ситуации, но не с ней. Тася сводила меня
с ума, заставляла хотеть её ещё сильнее, чем раньше.
Её глаза, полные вызова и негодования, её злость и презрение – всё это почему-то
возбуждало меня и одновременно раздражало. Я привык, что женщины без вопросов
соглашались на мои условия, не спорили, не перечили. Но с Тасей всё было иначе. Она
сопротивлялась, противостояла мне, как будто именно этим и намеревалась привлечь моё
внимание.
Раздражение смешивалось с неопределённостью и какой-то странной тревогой. Что, если
она действительно решит окончательно отказаться от меня? Мысль о том, что рядом с
ней может появиться другой мужчина, внезапно больно пронзила меня. Я едва сдержал
гнев, представив, как чужие руки касаются её, как кто-то другой заботится о ней,