называешь решением?!
Он приблизился, пытаясь взять меня за плечи, но я резко вырвалась и отступила назад,
яростно глядя ему в глаза.
— Убирайся, Залим! Немедленно убирайся из моего дома и из моей жизни! Ты думаешь, я
настолько ничтожна, что соглашусь на твою жалкую подачку? Мне не нужна твоя защита,
не нужна твоя жалость!
Его взгляд потемнел, челюсти сжались так сильно, что заходили желваки. Он сделал шаг
ко мне, в его глазах вспыхнул гнев, от которого я невольно содрогнулась.
— Ты беременна от меня, Тася, — каждое слово звучало резко, как удар плетью. — И я не
позволю своему ребёнку расти без отца. Твои капризы здесь неуместны. Ты слишком
эмоциональна сейчас, и не понимаешь, что говоришь.
— Я прекрасно понимаю, что говорю! — закричала я, чувствуя, как дрожит всё тело. —
Уйди отсюда сейчас же! Я не желаю тебя видеть, не желаю иметь с тобой ничего общего!
Я подбежала к двери, широко распахнув её, и с вызовом уставилась на него.
— Вон! — голос сорвался на хрип. — Убирайся!
Залим сжал кулаки, молча смотря на меня. Между нами повисла тяжёлая, душащая тишина.
Он шагнул к двери, остановился у самого порога и развернулся ко мне.
— Я вернусь, когда ты успокоишься и сможешь рассуждать здраво, — его голос прозвучал
ледяным приговором. — И тогда мы спокойно обсудим всё, что нужно сделать.
С этими словами он вышел, громко хлопнув дверью, от чего я вздрогнула, как от
выстрела. Я медленно сползла на пол, закрывая лицо руками, и дала волю слезам,
которые не могла больше сдерживать. От отчаяния, боли и бессильной ярости меня
трясло так, что казалось, я больше никогда не смогу подняться с этого холодного
пола.
Залимхан
Залимхан
Хлопнув дверью квартиры Таси, я быстро спустился по лестнице и, сев в машину, резко
захлопнул за собой дверь. Я ощущал, как раздражение и гнев продолжают бурлить
внутри, смешиваясь с чувством беспомощности. Заводя двигатель, я на секунду замер,
крепко сжимая руль руками, и позволил себе глубокий вдох, пытаясь унять
беспорядочные мысли.
Прошел уже месяц с тех пор, как я видел её последний раз, месяц постоянной борьбы с
самим собой. Я с трудом удерживал себя от того, чтобы не появиться у неё снова, не
убедить себя в необходимости увидеть её, услышать её голос. Каждый день я говорил
себе, что это просто глупость, временная слабость, от которой легко избавиться. Я
твердил себе, что смогу найти ей замену, девушку спокойнее и покладистее, которая не
станет устраивать бесконечные истерики и выставлять мне условия.
Однако все мои попытки забыть Тасю оказывались тщетными. Её образ снова и снова