В приёмной тем временем зазвенел колокольчик, и по деревянному полу простучали шаги. Мелкие, суетливые, вперемешку с покашливанием. Анастасия узнала вошедшего раньше, чем гость успел представиться. Так ходил только один её знакомый, а именно Аристарх Фомич Запечкин, домовой на государственной службе, инспектор отдела учёта нежилого фонда. А с недавних пор ещё и добровольный консультант агентства по всем вопросам, требующим занудства высшей квалификации.

– …и потому хранение предметов четвёртой категории опасности в бытовом сейфе, – доносился из приёмной голос домового, сухой, как прошлогодний веник, – является прямым нарушением инструкции о порядке обращения с проклятыми, зачарованными и условно-смертоносными объектами, что отражено в пункте восемь. Я принёс вам выписку.

– Мы очень рады выписке, – вежливо ответилКодекс .

– Никто никогда не рад выписке, юноша. Но все ей потом благодарны.

Анастасия вышла в приёмную. Запечкин стоял посреди комнаты в своём неизменном сером сюртучке, с портфелем, и смотрел на сейф с выражением врача, обнаружившего у пациента именно ту болезнь, о которой предупреждал.

– Аристарх Фомич, спасибо, что пришли так быстро.

– Я пришёл в установленный срок, – поправил домовой, но по тому, как он приосанился, было ясно, комплимент он принял. – Ворон ваш изложил ситуацию письменно, за что ему отдельная благодарность, нечасто встретишь грамотно составленный запрос. Итак. – Он водрузил портфель на стол Забавы, отчего стол слегка покосился, будто в портфеле лежали кирпичи, и извлёк папку. – Хранение предмета, содержащего чужую жизненную привязку, сиречь иглу, регулируется тремя инструкциями, двумя уложениями и одним прецедентом от тысячи восемьсот сорок второго года, который все предпочитают не вспоминать.

– Почему? – тут же спросила Забава.

– Потому что хранитель не дожил до конца разбирательства, барышня. – Запечкин раскрыл папку. – Вариантов у вас, строго говоря, три. Первый, это сдать предмет на ответственное хранение в казённое хранилище Нави. Но не советую. Очередь на приём, аж четыре месяца, а опись содержимого производится вслух, при свидетелях, трижды.

– То есть о яйце узнает вся Навь, – уточнила Анастасия.

– Вся Навь, прилегающие миры и, вероятно, две-три газеты. Второй вариант, это вернуть предмет законному владельцу. – Домовой поднял на Горынскую глаза поверх очков. – Полагаю, адрес владельца вам неизвестен, а если известен, туда не хочется.

– Не хочется, – честно согласилась Анастасия.

– Разумно, – домовой почтительно кивнул, – Тогда остаётся третий вариант, требуется оставить у себя, но оформить как «предмет, принятый на хранение в силу обстоятельств непреодолимой силы». Форма семнадцать-бэ. Тогда, случись что, ответственность несёт не хранитель, а тот, кто предмет подбросил. – Запечкин выложил на стол бланк, разгладил его ладошкой и добавил, понизив голос. – Между нами говоря, бумага, конечно, иглу не удержит. Но она удержит суд. А в вашем положении, госпожа Горынская, суд – это единственное поле, на котором вы пока выигрываете у… отправителя.