В приёмной стало тихо. Даже Забава не нашлась что вставить, только переводила взгляд с бланка на сейф и обратно.

– Заполним, – сказала Анастасия. – Забава, чайник. Аристарх Фомич останется на чай.

– Я на службе, – строго предупредил Запечкин. И, помолчав, уточнил, – Какой чай?

– С мёдом. Кодекс привёз с пасеки, помните, он рассказывал…

– С той самой пасеки? – Домовой посмотрел на ворона с новым уважением. – Что ж, в инструкции о служебном времени про мёд ничего не сказано. А что не запрещено…

– …то подлежит дегустации! – радостно закончила Забава и умчалась к чайнику, по дороге всё-таки покосившись на сейф. В сорок восьмой раз за утро.

***

Новая клиентка в агентстве «Последний шанс» появилась только после обеда, и её появлению предшествовал запах. Тонкий, дорогой, из тех ароматов, которые не покупают, а наследуют. Потом в дверь вошла девушка, и Забава, поднявшая было голову от бланка семнадцать-бэ, так и осталась сидеть с открытым ртом.

Девушка была невероятно красива. Не «ухоженно», не «эффектно», не «для своих лет», а некой отполированной красотой, которой обычно рисуют Снегурочек на коробках с ёлочными игрушками. Ни одной лишней чёрточки. Ни одной морщинки. Волосы лежали так, будто ветер получил отдельное распоряжение их не трогать.

– Горынская Анастасия Олеговна? – Голос у гостьи оказался неожиданно усталым, будто его забыли отполировать вместе с лицом и фигурой. – Мне вас рекомендовали. Сказали, вы берётесь за безнадёжные семейные дела.

– Мы предпочитаем формулировку «сложные», – Анастасия указала на кресло для посетителей. – Присаживайтесь. Слушаю вас.

Гостья села, привычным движением расправив пальто, и с полминуты молча, разглядывала свои руки. Такие же идеальные, разумеется, как и вся она.

– Меня зовут Любовь Евгеньевна Сирач. Я хочу развестись с мужем. Мой муж – джинн.

Из приёмной раздался сдавленный звук. Видно, Забава пыталась одновременно промолчать и не задохнуться от восторга, и обе задачи давались ей тяжело.

– Джинн, – ровно повторила Анастасия, придвигая чистый бланк. – Зарегистрированный брак?

– Зарегистрированный. Пятнадцать лет назад по всем правилам их брачных обычаев. Три свидетеля, медный сосуд, он же лампа, договор на пергаменте. – Любовь достала из сумочки свиток и положила на стол. Пергамент был толстый, с золотым обрезом и печатью в виде струйки дыма. – Вот смотрите, пункт четвёртый, при вступлении в брак супруг-джинн обязуется исполнить три желания супруги. Любы желания. Это у них вместо свадебного подарка. Ну, как махир, только хуже.

– И ваш муж исполнил?