Пал Палыч Огурцов владел шестью сотками в товариществе «Заречные зори». Образцовыми сотками, надо сказать, с теплицей, с грядками по шнурку и с компостом, о котором он говорил с непередаваемой нежностью, с какой иные говорят о внуках или любимых женщинах. Беда пришла откуда её не ждали, а именно с севера, со стороны участка номер тринадцать.

– Лес у нас там, – Огурцов раскладывал на столе квитанции, схемы и фотографии. – Не лес даже, лесок. Числится за владельцем, а владельца сроду никто не видел. И вот, извольте, весной мой забор стоял вот тут. – Палец упёрся в схему. – В июне – вот тут. Осел, думаю, ничего страшного. Я поправил. В июле – забор опять переехал! На метр вглубь моего участка! Я столбы уже бетоном залил. Так теперь, – Огурцов понизил голос, – забор стоит, а лес наступает. Молодая поросль прямо посреди клубники! Орешник прижился в теплице! Вчера утром выхожу, а на грядке с морковью у меня растут маслята. Рядами. Как морковь. По шнурку!

– По вашему шнурку? – уточнила Анастасия.

– По-моему! Что самое обидное, аккуратно же, паразит, сажает! Загляденье.

Горан, присутствовавший на приёме, отложил газету.

– Участок тринадцать, говорите. А скажите, Пал Палыч, вы с соседом этим… разговаривать не пробовали?

– С кем разговаривать?! Нет там никого! Дом стоит развалюшка, тропки все заросли. Косить не перекосить там. Я и в дверь стучал, и записки оставлял, и участковому заявлял. Участковый сходил один раз, вернулся задумчивый, сказал: «Знаете, Пал Палыч, а оформите-ка вы это… по другому ведомству». И адрес ваш дал. – Огурцов подался вперёд. – Я так понимаю, намекают мне, что сосед у меня не вполне… стандартный? Немного того…

– Мы это выясним, – дипломатично сказала Анастасия, записывая адрес. – Межевой спор с элементами самовольного насаждения. Что ж, бывало и страннее. Оставьте ваши схемы, Пал Палыч. Мы съездим посмотреть.

Когда за дачником закрылась дверь, Горан подошёл к столу и постучал пальцем по фотографии. Молодая зелёная поросль, ровная, как строй, шла от леска в сторону образцовых грядок.

– Маслята рядами, – многозначительно произнёс муж. – Орешник в теплице. Поросль клином. Настя, это не самозахват. Так двигает границу только один сосед на свете, и спорить с ним бетонными столбами, это всё равно что тушить лесной пожар из детского водяного пистолета.

– Леший, – кивнула Анастасия. – Я поняла по маслятам. Вопрос не «кто», Гор. Вопрос: «зачем он это делает?». Лешие не расширяют угодья, им своих девать некуда. Если он лезет к людям на грядки, значит это леший, которому что-то нужно. И пока мы не поймём, что именно, ни один межевой план нам не поможет.